– Не понимаю, о чем вы говорите, – буркнул он, хотя прикидываться дурачком было уже поздно. – Скажи, зачем тебе это понадобилось? Тебя уже оформили на работу? Или просто ты такой принципиальный, что остаешься ментом даже здесь? – продолжал шипеть Глинский. – Учти, ничего хорошего тебе твои новые друзья не сделают. Они будут использовать тебя, как туалетную бумагу. Поверь мне, я тут уже достаточно пожил и многое понял. И не надейся, что они отправят тебя домой...
Васину осталось только молча пожать плечами.
– Не знаю, что ты успел им наболтать про меня, – сказал Глинский, – но я тебя остановлю. Где бы ты ни был, я найду тебя и заставлю заткнуться. Можешь считать, что это смертный приговор.
Экран погас.
Васину стало страшно. Нет, без всякой иронии, без кривлянья и бравады, он признался себе, что с этой секунды по-настоящему боится за свою жизнь. Никогда еще никто целенаправленно не собирался его убить. Даже та вчерашняя стрельба в метро оказалась просто показухой, игрой в войну.
Будь он сейчас дома, в привычной обстановке, он нашел бы способ защитить себя. Но тут...
Васин потрогал кобуру под курткой. Глупо... Маленький пистолет – примитивный железный механизм против достижений науки двадцать второго века.
А что, если уже сейчас какой-нибудь «цыган» со своей электрической трубой сидит на соседней крыше и готовится поджарить Васина так же, как и Эдика Малютина? А что, если лазерный удар со спутника?
Васин поспешно открыл дверь и вылез из машины.
Попробовать пожаловаться Климову? Уж он-то должен знать, как уберечь своего будущего сотрудника. Хотя какие из них защитники... Тоже мне, офицеры с научным прошлым.
Он подошел к Климову с Подольским, которые задрав головы наблюдали за эвакуацией людей из здания.
И тут он увидел, что у здания нет части стены! Как будто кто-то взял и отрезал ножом целый угол дома.
– Эй, а где стена?!
– Стена скорее всего уже гуляет на внешней поверхности, – ответил Климов, даже не взглянув на собеседника. – Тоннель расширяется. Надо отключать к чертовой матери установку, пока вся Москва не взлетела на воздух.
Тут сзади раздалось натужное гудение, и Васин увидел четыре тягача, подвозивших на открытых платформах какие-то установки, похожие на авиационные радары, утыканные длинными иглами.
– Блокираторы привезли, – с облегчением сказал Климов. – Пойду, объясню, как устанавливать.
– Ребят жалко, – вздохнул Подольский. – Предупредить не успеем.
– Каких ребят?
– Наших, ликвидаторов. Их там пятеро останется. Один на «линии», остальные на внешней стороне.
– И что с ними будет?
– Неизвестно, они же там останутся. А там после отключения такое может начаться!
– Так предупредите, а потом отключайте.
– Не успеем. С ними нет связи, нужно открывать новый тоннель и посылать курьера. Дней пять на это уйдет. А блокираторы будут держать поле от силы сутки. За это время установка должна быть отключена. Лучше мы там пять человек потеряем, чем здесь полгорода.
Васин с тревогой посмотрел на спасателей, помогавших двум женщинам слезать с платформы. Почему-то там, наверху, никто не помогал им перебираться на платформу, хотя это было куда опаснее.
Он взглянул выше и увидел четырех перепуганных ребятишек, которые, как галчата, высовывались из окна и ждали, пока взрослые дяди обратят на них внимание.
– Там дети, – воскликнул Васин.
– Что? – рассеянно переспросил Подольский. – А, дети... Если все будет нормально, и до них очередь дойдет.
– Что значит, «будет нормально»?! – взбесился Васин. – Вы тут все с ума посходили.
Не говоря больше ни слова, он бросился к машине и запрыгнул в платформу.
– Ты куда? – недовольно спросил один из спасателей. – Жить надоело?
– Ага, – ответил Васин. – Отправляй.
Выдвижной рычаг вознес его к третьему этажу. Дети заволновались, загалдели, потянули руки.
– Перелезайте, быстро, – скомандовал Васин.
Дети боялись. Им было трудно решиться ступить на шаткую платформу, висящую на десятиметровой высоте.
– Ну! – торопил их Васин. – Не бойтесь.
Темноглазая девочка лет пяти или шести первая подступила к краю и протянула дрожащие ручки, ожидая, когда дядя возьмет ее покрепче и перенесет на платформу.
И тут снизу раздались крики. Девочка, вздрогнув, отступила от края. Васин обернулся и увидел, что внизу началась суета и паника. Крошечная фигурка Климова металась между расставленными блокираторами, размахивая руками. В поднявшемся шуме он попытался разобрать хоть одно слово. Не удалось, но через пару секунд он все понял и сам.
Желтое облако начало расти. Оно увеличивалось прямо на глазах, пульсировало, то надувалось, то опадало и неумолимо приближалось.
– Быстрее! – заорал Васин.
Однако спешить было уже некуда. Раздался низкий рокот, все задрожало, из желтого облака с пронзительным свистом вырвался длинный протуберанец и «лизнул» спасательную машину. Спасателей к тому времени там уже не было, они разбежались, как только начались изменения в облаке. Васин хотел заорать, чтоб они вернулись на свои места и вытащили его вместе с детьми, но он не успел даже рта открыть. Платформа под ним сильно вздрогнула и начала валиться на бок. Он ухватился пальцами за край подоконника и повис, царапая ногами стену. Тем временем выдвижной рычаг с громким скрежетом переломился и упал вниз.
Васин не боялся высоты. Боялся себя. Он боялся, что мышцы откажут ему в эту критическую минуту. Ему не было видно, что облако уже колышется под его ногами.
Васин стиснул зубы и начал подтягиваться наверх. В спокойной обстановке милицейского спортзала упражнение «выход силой» давалось ему легко. Но здесь, на высоте трех этажей, все было иначе.
Наконец ему удалось выбраться на подоконник. Он перевалился через него в помещение, чувствуя, как конечности ходят ходуном от пережитого напряжения.
И тут он увидел глаза детей, смотревших на него. Они были беспомощны, но в них теплилась надежда. Детям было все равно, что дядя только что едва не свалился с подоконника. Дядя сильный, он, несмотря ни на что, должен их спасти.
Васин вскочил и выглянул в окно. Люди внизу были заняты собственными проблемами. Они отгоняли подальше свои машины, чтоб те, не дай Бог, не попали в светящееся облако. Васину захотелось спрыгнуть вниз, взять кого-нибудь – а лучше всех – за шиворот и бить, бить по перепуганным мордам, чтобы они поняли, что их долбаные машины подождут, а вот дети ждать не могут, они боятся...
И тут он заметил, что один-единственный человек не суетится – штурм-капитан Ракитин. То ли у него не было здесь своей машины, то ли за него все уже сделали подчиненные, но он не бегал, не вопил, не занимался собственным спасением. Он смотрел прямо на то окно, из которого торчал Васин, и разговаривал с кем-то по рации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
