Правда, если выяснится, что крохотная неведомая безделушка, этот самый Ключ, стоит в сотни раз дороже всего вынесенного из пещер… Вот тогда можно говорить о настоящем проигрыше.
– Что ему было нужно? – спросил незаметно подошедший Молчун. – Между прочим, я тут кое с кем перекинулся словом, так похоже, что нам невероятно повезло. У них здешние хрюшки половину отряда разделали в мелкую крошку…
– Клялся, что никогда в жизни не видел Вальдрио, а о наших делах пронюхал сам, – проворчал Конан. – И будто прикончил наших парней по чистой случайности. Еще предложил место на баркасе и идти к побережью вместе.
– А ты согласился? – недоверчиво уточнил Метос.
– Да.
– Я бы предположил, что он попытался обставить тебя, – медленно, точно рассуждая вслух, проговорил Молчун. – Молодой самолюбивый аристократ без гроша в кармане против битого-перебитого наемника… Ты ему веришь? – неожиданно закончил он.
– Нет, – отрезал киммериец. – Поэтому и согласился пробираться к берегу вместе. Так он будет у нас на глазах и не подстроит никакой гадости. Дойдем до моря, а там разберемся, кто из нас чего стоит.
Дальнейшие действия объединенных отрядов строились на старом как мир утверждении: в сражении побеждает не тот, у кого больше воинов, а тот, кто нахальнее себя ведет. Дарфарцы видели четырех человек, стоявших у ворот и скрывшихся при первых выстрелах. Вряд ли им известно, что теперь за створками прячется около двух десятков человек, твердо решивших выбраться из пещер. План был незамысловат: распахнуть ворота и, вопя во всю глотку и круша любого, рискнувшего встать на пути, пробиваться по еле заметной старой дороге к реке. Требовалось преодолеть около трех-четырех сотен шагов, а вот сколько дикарей засело в зарослях – оставалось неизвестным.
Старые ворота, не открывавшиеся нараспашку не одну сотню лет, отворились с ужасающим скрипом, слышным на всю округу. Выскочившие из Лабиринта люди удачно проскочили простреливаемую насквозь площадку и вломились в густую поросль колючих кустов, окружавших вход в подземелья.
А дальше началась свалка. С пронзительными криками, хрустом ломаемых веток, а может, и костей, визгом скрещивающегося оружия – стального и бронзового… Свалка, в которой быстро перестаешь понимать, кто возле тебя, и успеваешь только вертеться на месте, не подпуская к себе лезущие напролом черные фигуры с безумными глазами одержимых убийц. Рядом кто-то истошно вопит и катается по земле, через него перелетает звериный силуэт цвета глухой полночи и со всего размаху прыгает на твоего противника. Оба валятся, слышен хлюпающий звук, животное вскакивает на ноги, а человек остается лежать с разорванным горлом. Зверь торжествующе верещит, приседая на задние лапы, и уносится дальше. Звон металла и крики усиливаются, становясь просто нестерпимыми, и неожиданно обрываются, рассыпаясь на отдельные невнятные возгласы еще сражающихся и стоны раненых. Чей-то резкий крик: «Прекратить! Все! Да остановитесь же, болваны!» звучит над безжалостно истоптанными зарослями, и постепенно становится тихо. Значит, действительно все.
Конан тщательно вытер меч об тряпки, заменявшие его последнему противнику одежду, и огляделся. Маленький отряд с «Вестрела» уцелел; во всяком случае, все трое (если считать с Тенью – четверо) были живы и передвигались на собственных ногах, а не ползком. Тень что-то горячо доказывал Крысенку, привалившемуся к стволу дерева, Вайд кивал, но, судя по выражению лица, понимал одно слово из трех. Похоже, Тао делился впечатлениями от первого в жизни боя. Маленький демон, пусть и лишенный особых магических дарований, оказался существом далеко не безобидным и беспомощным: когти, зубы да еще рог, острый, словно только что заточенный кинжал…
Фелле бродила по площадке, собирая уцелевшие болты, Молчун вместе с несколькими людьми Боргесы обшаривал заросли, разыскивая раненых. Иногда в кустах раздавался истошный вскрик – корсары добивали не успевших или не сумевших спрятаться дикарей.
Киммериец пересек залитую кровью полянку, попутно отвесив пинка еще шевелившейся черной фигуре, и присел рядом с Крысенком. Мальчишка вымученно улыбнулся и пробормотал:
– Говорила мне мама – не ходи, сынок, в пираты, они тебя плохому научат…
– Чему плохому? – тут же влез любознательный Тао. Не дождавшись ответа, обиженно фыркнул и прилег возле людей, посматривая по сторонам. Откуда-то появились блестящие зеленые мухи и пронзительно зажужжали, кружась над трупами. Конан прикинул, во что обошелся лихой прорыв из Лабиринта – пятеро убитых и столько же тяжело раненых. Могло быть и хуже… Кстати, где Боргеса?
Граф стоял рядом с мрачной Фелле, крутившей в руках сломанный арбалетный болт. Они о чем-то негромко разговаривали, но в долетавших голосах не было злости или раздражения. Наконец Фелле отрицательно покачала головой, повернулась и шагнула в сторону. Мгновение Боргеса пристально смотрел ей вслед, затем, резким движением схватив уходящую девушку за короткую разлохмаченную косу, рванул к себе. Фелле протестующе вскрикнула, попыталась вырваться… и неподвижно замерла на месте, почувствовав у горла холодное и острое лезвие.
– Та-ак… – зло процедил северянин. Его клинок, не убранный в ножны, лежал на траве рядом с ним, но Конан не успел схватить его, остановленный звенящим голосом Боргесы:
– Ты ведь не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, а, варвар?
Краем глаза киммериец уловил движение на краю поляны – побелевший от злости Метос шел, как бык, прямо на Боргесу и его пленницу. Молчуна остановил Тао, вскочивший на ноги и загородивший дорогу. Тень, похоже, не слишком понимал, что происходит, однако сообразил, что любая попытка освободить Фелле может обернуться чем-то еще худшим. Крысенок зашипел, как разъяренный кот, и потянулся за своими ножами.
– Не дергайтесь, – Боргеса чуть пошевелил тонким стилетом. – Я не люблю проигрывать, варвар… также, как и ты. Неужели ты решил, что так все и закончится? Я считал тебя умнее… На твоем месте я бы просто не пропустил нас через мост. Что ж, услуга за услугу – верни взятое, и будем считать, что мы в расчете.
– А не пошел бы ты… – спокойно отозвался Конан. Его и графа разделяло шагов пять – один хороший прыжок. Экипаж «Красотки» стоит довольно далеко, они не успеют ничего сделать. Потом к пещерам, закрыть двери и пусть ломятся хоть до скончания веков… Да, но перерезать человеку горло можно за одно мгновение. Допустим, он убьет Боргесу, однако Фелле-то этим не воскресишь! Сет, Нергал и все демоны, предупреждали же! Сам виноват – нечего было уши развешивать!..
– Я жду, – напомнил Боргеса. – Неужели жизнь прекрасной девушки не стоит какой-то паршивой побрякушки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
