и справедливости. Наши люди не знали этого человека в прошлом и судят о нем только по настоящему. Я был щедр — Великий Дух знает это, — но я должен быть и справедлив. И если на совете люди дали волю своему гневу, мне не в чем винить себя. Я только исполнял свой долг. Да отвратится сердце белого вождя от алчности, которая заполняет его. Великий Дух, услышь мою молитву!
Естественным жестом престарелый индеец поднял руки в обращении к той силе, которая знает мысли и белых, и краснокожих…
Глава XII
СИТУАЦИЯ
Прошло несколько дней после встречи в доме советов.
Ответ воинов-семинолов передал «губернатору» сам Олуски.
Старый вождь облек это решение в вежливую форму, выразив одновременно свое сожаление.
Элайас Роди удивительно хорошо владел собой.
Он улыбнулся, пожал плечами, подал руку семинолу и жестом показал, что отказывается от этой темы.
Больше того, он протянул старому вождю ружье прекрасной работы, тюк ткани и бочонок пороха.
— Ну, ну, — сказал он мягко, — не позволим такой мелочи отразиться на нашей старой дружбе. Ты должен принять эти вещи — это пустяк. Если примешь, я пойму, что ты не затаил зла ко мне и к моим людям.
Под таким давлением Олуски вынужден был принять подарок.
«Губернатор» про себя улыбнулся, глядя вслед уходящему вождю.
Нелати оправился от раны. Ежедневно он много времени проводил в обществе Уоррена, и не было конца общим развлечениям у молодого белого и его краснокожего товарища.
Их каноэ скользило по голубым водам залива или плыло по речному течению.
Их удочки и копья добыли великое множество вкусной рыбы.
Их ружья сбивали дичь на море, куропаток и перепелов на суше.
Иногда, заходя дальше от поселка, они приносили оленя или пару жирных индюков. В другое время пробирались в какую-нибудь темную лагуну и убивали отвратительного аллигатора.
Предлоги для таких походов постоянно изобретались Уорреном.
Он вел себя так, чтобы закрепить веру и понимание своего индейского спутника.
За внешней добротой он скрывал темные мысли, которые бродили в его голове, и являл собой воплощение того, кем старался казаться, — друга.
Нелати, доверчивый и простодушный, был польщен и очарован снисходительностью товарища. С наивностью ребенка он абсолютно доверял ему.
— Ах, Нелати, — говорил Уоррен, — если бы только я мог делать все, что хочу, я бы доказал, что я истинный друг индейцев. Наша раса боится проявлять искреннюю симпатию к вам из-за старых и глупых предрассудков. Подожди, пока у меня появится возможность подтвердить свои слова, и увидишь, что я сделаю. Даже сейчас я охотнее рыбачу с тобой или охочусь в лесах, чем провожу время среди своих, которые не понимают меня и мои желания.
Неудивительно, что после таких слов Нелати насаживал приманку на крючки своего друга, греб в каноэ, носил за ним его добычу или брал на себя тяжесть его ружья.
Из друга он превратился почти в слугу.
Так низменна лесть, так коварен эгоизм.
Так же, как молодой Роди расчетливо и предательски завоевывал дружбу юного воина, так он продолжал преследовать и его сестру.
Тысячью способов он заверял Нелати, что он рыцарь, способный на самопожертвование и достойный любви любой девушки. Затем, восхваляя Сансуту, заставлял брата девушки запоминать его похвалы.
Сансута, довольная и польщенная его восхищением, не уставала расспрашивать брата о хороших качествах Уоррена. С той извечной склонностью к воображению, которая свойственна юным сердцам, она принимала их за выражение страсти к себе и видела в дружбе молодых людей только еще одно доказательство силы своего очарования.
Да и более верные доказательства этого были в ее памяти.
Не раз встречались они с Уорреном Роди при посредничестве страшилища-негра — впрочем, в ее глазах он больше не был чудовищем.
Многие подарки, доказывающие восхищение молодого человека, попадали ей в руки, и она прятала их от отца. Не смела надевать украшения, но втайне любовалась ими.
Как можно видеть, Сансута была кокетлива, хотя это свойство не было у нее пороком, оно объяснялось только тщеславием.
Она была невинна, как дитя, но необыкновенно тщеславна.
Росла она без материнской заботы, и все ее недостатки объяснялись недостатком воспитания.
Сердце у нее было доброе, любовь к отцу и брату — глубокая и искренняя. Но она была слишком склонна наслаждаться удовольствиями жизни и не хотела думать о том, что казалось ей скучным.
В других обстоятельствах эта индейская девушка могла бы стать героиней. А так она была всего лишь легкомысленным ребенком.
Если бы она встретила щедрого и великодушного мужчину, она была бы в совершенной безопасности.
Но не таков был Уоррен Роди.
Ее невинность, казалось, только провоцировала его, вызывала стремление воспользоваться ею и погубить девушку.
Он стремился торжествовать победу.
Действительно, победа! Использовать простодушную любовь, завоевать безвредного и беззащитного ребенка!
Сын оказался характером в отца.
Хромоногий стал полезным орудием в осуществлении планов Уоррена. Уродливое создание оказалось гораздо более послушным и надежным, чем покойный Красный Волк. Негр всегда подобострастно слушался Роди.
Правда, иногда он со странным выражением искоса поглядывал на своего молодого хозяина, но стоило хозяину повернуться к нему, как это выражение сменялось уродливой улыбкой.
Никто из белых не знал, что на уме у негра, но все, испытывая какую-то непонятную тревогу, уступали ему
