Читаем без скачивания Демосфера - Илья Новак

Проф, напоминавший теперь престарелого Будду, что-то вяло набирал на терминале, и Шунды представил себе, как спрятанный под черной крышкой винчестер Гэндзи ноет, моля отформатировать его, как старик все посылает и посылает запросы, пытаясь вытянуть из впавшего в тоску искина новые данные о внутреннем устройстве сферы…

— Не-ет, не идет, — протянул старик почти ласково и похлопал по торцу терминала, словно младенца по попке. — Все, п-приехали.

— Что случилось? — спросил Магадан.

Они стояли у края, глядя на ровный поток раствора, отвесно падающий, погружающийся в туман, будто измазанное кровью лезвие в копну грязной ваты. От потока шел жар — здесь жидкость превращалась почти в кипяток.

— В-вроде как сломался.

— Как сломался?

— Ко-о… коллапс у Гэндзи. Психический ступор. Завис…

— Так что же делать?

Старик помолчал, пялясь на поток разноцветными глазами.

— Надо бы вызвать платформу снизу, н-но я теперь не знаю, как до нее дотянуться. По-о… понимаете, раньше-то я через Гэндзи в локальную сеть искинов в-входил и перехватывал управление ро-о… роботами. А теперь… Сигнал не проходит.

— Так, а если щуп? — предложил Шунды.

— Ну-у… можно попробовать.

Мальчишка, скинув с плеча рюкзак, достал из него бухту тонкого черного кабеля и подсоединил штекер к гнезду на боку терминала. Встав на краю обрыва, он начал опускать второй конец, увенчанный металлическим шаром антенны.

Это длилось долго. Шунды медленно стравливал кабель, поток широкой лентой струился вниз, а все остальное было неподвижно. Магадан ощущал себя букашкой, муравьем, который вместе с четырьмя другими муравьями попал внутрь полой планеты, керамического гиганта, чьи своды находятся где-то в невообразимой туманной дали, а внутреннее пространство наполнено загадочной жизнью, неторопливым, навечно закольцованным механическим движением.

Наконец Раппопорт сказал:

— Есть. Я его до-о… достал.

Кабель уже натянулся, и Шунды отпустил его. Некоторое время ничего не происходило, затем старик пробормотал:

— Летит к нам. Мо-о… можно отключить.

Одома выдернул штекер из гнезда и бросил конец кабеля — змеясь, тот достиг края и исчез из виду.

— Так кого мы ждем? — спросил Магадан. Шунды ткнул пальцем, и колесничий, подкатившись к водопаду, посмотрел вниз. Из тумана медленно всплывало что-то широкое, с выступающим горбом на ближней стороне.

— Оно… в-вот, примерно, — прошамкал старик, показывая экран монитора.

— Чего? — удивился Магадан, разглядев картинку. — Это что такое?

Верхняя часть робота, на изогнутом загривке которого покоилась площадка с ограждением, уже поднялась на высоту обрыва. Голова-утолщение, большое лицо с плоскими чертами, змеиное тело в разноцветных металлических чешуйках. Они переливались и помигивали, потрескивающие искры то и дело пробегали по ним — яркое пятно на фоне тусклых красок окружающего. Из круга ороговевшей кожи на лбу торчал кольчатый железный отросток с длинным жалом, на конце тонким, как игла, увенчанным большой мутной каплей.

Тело скрутилось винтом, чешуя зазвенела, брызгая искрами, площадка провернулась и боком прижалась к обрыву рядом с водопадом. Шунды, распахнув калитку в ограждении, первым шагнул вперед и тут же принялся деловито распоряжаться:

— Так, проф, ты в центре стань. Вы двое — по бокам, вот здесь, а модуль рядом с профом поставьте. Магадан, ты на том конце.

— Думаешь, кто-то напасть может? — спросил колесничий, откатываясь на дальнюю сторону площадки. Колеса его тихо постукивали на ребристой поверхности.

— Не знаю.

От робота пахло смесью пота и нагретого металла и еще какими-то биомеханическими процессами, протекающими в длинном теле. С края площадки Магадан видел это тело: вроде покрытого пестрой чешуей столба.

Стена низвергающегося с обрыва раствора была совсем рядом, возле неподвижного лица робота. Когда все встали на площадке и Раппопорт дал команду, робозмей шевельнулся, дернул кольчатым отростком и начал складываться, изгибая тулово так, что площадка медленно поплыла вниз.

Вершина обрыва исчезла из виду; теперь по одну сторону был склон, а с трех других — туманное пространство без видимых границ.

— Проф, что внизу? — спросил Магадан.

Раппопорт, ставший теперь благостным, добродушно-вялым, медленно повернул к нему голову, прикрыв левый глаз, некоторое время пялился бельмом лепестка и наконец сказал:

— Злые рвы.

— Чего?

— В-все каменные, цвета чугуна.

— Блин! Говори нормально!

— Сейчас будут рвы, н-наверное, с десяток. П-по-том… — Старик пожал плечами.

Железная поверхность чуть покачивалась, в исполинском туловище что-то поскрипывало, звякало и бурчало. Мигающие чешуйки создавали облако изменчивого света, и площадка опускалась на нем, как на стоге искрящегося разноцветного льда. Двое солдат, стоящие со стороны потока, настороженно водили стволами автоматов. Кроме робозмея и раствора, ничто не двигалось, пространство замерло в вечной тишине оцепеневшего мгновения.

Опускались долго, Магадану казалось — несколько часов, хотя он перестал ощущать время, его течение. Что-то мелькнуло, пробив стену потока, закричал солдат, и тут же взвизгнули пули. Площадка дернулась, робозмей выстрелил отростком, но промахнулся. Мясистые красные тела, короткие крылья, сплюснутые по бокам морды — теперь уже целая стая небольших крылатых рыб, обитающих по ту сторону потока, в узком пространстве между ним и стеной, неслась к площадке. Ни кожи, ни чешуи, лишь обваренное раствором мясо да скрепляющие его кости… Жало сбило нескольких; пули, вырывая из тел красные куски, отбросили еще троих, а потом остатки стаи упали на площадку, и пару минут вокруг палящего во все стороны, орущего Магадана царила суматоха. Перед собой он увидел раскрытый рыбий рот, пустые глаза, быстро взмахивающие крылья, с которых летели горячие розовые капли, выстрелил прямо в морду, упал, пополз на спине, крутя колесами против часовой стрелки; увидел, как Шунды размахивает жердью, сбивая рыб, что кружились над присевшим стариком, увидел дерекламиста, безостановочно палящего из автомата, перевернулся на бок — и тут все закончилось. В воздухе еще висела красная дымка крови и мельчайших частиц рыбьей плоти, но грохот и крики стихли, лишь покряхтывал распластавшийся на площадке Раппопорт.

— Командир, ты как? — Магадан, ухватившись за ограждение, поднялся, увидел невредимого Шунды, модуль и солдата, но лишь одного — другой исчез.

— Утянули, — прохрипел старик, приподнимаясь. — Я в-видел, несколько этих штук схватили его, по-о… подняли и… — Он махнул в сторону потока. — Понесли туда. Та-а… норы там, наверное, у них, д-дыры в стене, где они живут.

Шунды лег животом на ограждение, свесив голову вниз, и сказал:

— Эта штука вроде как складывается. В нишу такую широкую между камней, слоями. Уже почти приехали.

— Рвы? — спросил Раппопорт. — Рвы в-видно?

Все подошли к дальнему от потока краю площадки. Робозмей опускался на узкую возвышенность, кольцом протянувшуюся вдоль отвесной стены. В тумане появились темные круги, разделенные чуть более светлыми полосами. Их пересекали широкие плоские мосты, очерченные красным пунктиром. Множество неясных фигур передвигались в разных направлениях; вдалеке, почти скрытое туманом, темнело жерло центральной шахты. Наполненное движением пространство качалось, будто красно-коричневую простыню то резко натягивали, то позволяли ей провиснуть.

Робозмей целиком уместился в нише, площадка легла на нее, как хорошо подогнанная крышка. Шунды, Магадан, Раппопорт и последний солдат, вытащив через калитку модуль, встали возле узкого металлического моста через первый ров. Теперь купол был где-то в невообразимой вышине, вознесся в туманные небеса и пропал там — не было никакого купола, муравьи спускались по стенке конуса, пробившего планету от поверхности до центра. Магадан ощущал почти физическое давление масс материи на свои плечи.

Над рвом летали роботы вроде пчел, поблескивая округлыми боками из чередующихся полос матового и блестящего металла. Их силуэты то возникали, то исчезали на фоне дрожащих столбов красного марева, пляшущих в дымном пространстве над другими рвами, где что-то бурлило, выстреливало клубами дыма, клокотало и пенилось. Полупрозрачные крылья пчел двигались стремительно, с тихим жужжанием, сзади черными бичами свисали длинные хвосты. Один робот, метнувшись в сторону, резко опустил хвост, стеганул им кого-то внизу. Донесся треск.

Вдоль краев моста тянулись низкие столбики с прозрачными колпаками, горящими тусклым красным светом. Ступив на мост, Одома заглянул в ров. По узкому пространству с высокими стенками две шеренги клонов шли одна мимо другой. Если кто-то пытался сделать шаг в сторону, робопчела налетала на него и била хвостом, из которого торчал конец оголенного провода — сыпались искры, клон падал, поднимался, дергаясь и шатаясь, шел дальше.