Читаем без скачивания Демосфера - Илья Новак

Дан выстрелил и разжал пальцы. Упав рядом с Натой, он лежал несколько долгих секунд. От удара сломались ребра, в груди будто что-то порвалось, из носа и рта потекла кровь. Он ухватился за плечо Наты и подполз ближе. Она еще дышала, грудь едва заметно вздымалась. Дан приподнялся на локтях, перекинул через нее руку и лег сверху. Ната увидела его, поняла, что он здесь — в глазах возникло его отражение, она улыбнулась, а потом веки опустились. Дан обнял ее, прижал губы к ее губам и ощутил, как она вздохнула. Их кровь смешалась, их дыхание соединилось, и с последним вздохом она стала ближе к нему, чем воздух в его груди, ближе, чем кровь в его сердце.

Нет никакого высшего существа, которое положило бы за правило, что злодеи должны погибать страшной смертью, а добряки — заснув в своей постели. Справедливости нет; законы — определения регулярностей — безличны и не подчиняются божественным командам. Зато есть случайность, незакономерное совпадение событий. Впрочем, почему незакономерное? Случайность — это лишь неосознанная закономерность. Она тоже может быть законом: такой регулярностью, элементы которой во времени повторяются слишком редко, чтобы человек мог выявить эту повторяемость, вычислить причинную обусловленность, связать воедино и сформулировать закон. Может быть, когда мучитель, погубивший тысячи людей, умирает счастливым, во сне, — это лишь случайность, исключение из закона гомеостаза? Пуля из пистолета Данислава Сербы могла попасть куда угодно, но что-то направило ее в глаз Жиля Фнада, не защищенный подкожной броней. Фнад упал, темя его пробило искрящуюся стену средада, голова, плечи и грудь проникли внутрь — он умер через мгновение, но в лабиринте подсознания, в остановившемся времени демосферы это мгновение длилось бесконечно, искусственный неморгающий глаз видел кошмарную пустыню чуждого интеллекта, вечность безмерной боли и безграничного ужаса.

При ударе сфера сместилась, открыв черную дыру, раньше находившуюся точно под нею: начало длинного колодца, в глубине которого горел кружок света, второе кольцо. Теперь в ледяной тишине ничто не шевелилось. Машина, забытое ружье, которое так и не выстрелило, стояла неподвижно. Только средад постепенно рос — медленно, пока оставался в границах озера, а затем все быстрее и быстрее.

Спустя год эпоха людей закончилась, демоверсия человечества прекратила свое существование, лишь несколько сотен инфоманов, чьи обезумевшие, распухшие от переизбытка впитанной информации сознания все еще оставались в Большой Гипертекстовой Библиотеке, прозрачными тенями бродили над развалинами Парка.

В лунном хранилище ДНК, не получив с Земли очередного контрольного сигнала, автоматика начала выращивать тела. Уже давно здесь жили киборги-игрушки, которые должны были воспитывать тех, кто родится, если человечество исчезнет. В хранилище находилась стена-мембрана, где висело несколько сотен куколок — матриц усовершенствованной модели жизнеобеспечивающих кластеров. По достижении пятилетнего возраста каждый ребенок мог жить в одном из них. Киборги научили детей всему, что знали, снабдили мозговыми интерфейсами и биоэлектронными имплантами, напрямую связавшими их с кластерами, и новая раса существ, каждое из которых обитало в своей личной вселенной, распространилась по космосу, чтобы в конце концов, размножившись, соединившись в Большую Сеть и встретившись там с потомками древних земных инфоманов, стать клетками гигантского интеллекта, распределенного по трем галактикам.

Потом было еще много чего, но все это происходило уже в другое время — время после всеобщей гекатомбы и конца человеческой истории. А сейчас на льду озера остались лежать неподвижные тела, но две сущности, соединившиеся в одну, переместились к отверстию, скрытому раньше средадом: пройдя сквозь точку, они канули в черный колодец, мгновенно преодолели бесконечную глубину — и высокий свет объял их.

Все происходящее в преисподней легко представимо, ибо является делом человеческих рук, но сущность иной бесконечности не поддается описанию. Свет имел вид трех кругов, расположенных не наособицу, но и не вложенных один в другой; трех равновеликих кругов, занимающих одно и то же место в пространстве, отчего им, казалось бы, должно слиться воедино, но они не сливались, а сверкали друг сквозь друга сиянием слепящим, но не ослепляющим, где воссоединено было всё: небеса и тверди, порядок и случай, блистающий пик мгновения и пропасть времен; всё, объединенное в три равноемких круга — в знание, волю и страсть, в пустоту, энергию и материю. Триединый свет этот, unus mundus — основополагающее единство и неразрывная целостность — таков, что изобразить его было бы свершеньем всех усилий, высшей красотой, гранью, за которой уже ничего нет, потому что больше ничего и не нужно. Но никакие слова не способны на это, ведь здесь мы подошли к пределу возможности слов.

Послесловие

Восьмой круг ада

Илья Новак, автор достаточно плодовитый и разносторонний, отметился в самых разных жанрах, от научной фантастики до мистики и абсурдистской прозы, успел и поработать в ряде коммерческих проектов, и создать оригинальные тексты, которые вряд ли можно отнести к какому-либо определенному литературному разряду. Но даже в этом многоликом ряду роман «Демосфера» стоит особняком. Насколько я знаю, это единственное крупное произведение Новака, так явно выходящее за рамки общепринятых классификационных разрядов современной прозы.

Разумеется, «Демосферу» можно назвать антиутопией, благо внешние признаки позволяют: действие происходит в жестоком и не слишком светлом, невзирая на развитие технологий, будущем, многие черты которого способны ошеломить, а то и напугать. Ростки такого будущего всходят уже сейчас, пробиваются сквозь ткань привычной реальности, стоит лишь повнимательней оглядеться — и мы их увидим. Другое дело, что, захваченные круговоротом повседневности, мы не даем себе труда задуматься и проанализировать наблюдения. Ну что ж, для этого и существует литература.

Автор романа рисует мир, практически лишенный биосферы в ее теперешнем понимании. Земля не просто исследована (вплоть до экспедиций в Марианскую впадину, гостиницы на Северном полюсе и полного освоения планетарной орбиты) — Земля изменена до неузнаваемости, живой природы не осталось вовсе, гринписовцам только и остается, что превращать адептов своего движения в овощеподобные существа. Прогрессирует и эволюционирует неорганическая жизнь, к примеру, квазиживые рекламные плакаты, способные совокупляться и давать потомство. С другой стороны, процессоры вычислительных машин представляют собой колонии бактерий — впрочем, созданных искусственно…

Мне бы хотелось остановиться на том, как рисует Новак изменения в общественной жизни нового человечества. На том, как трактуются в книге высокие материи, религиозные, сакральные мотивы. С изменением материально-технического базиса общества будущего непременно должна измениться и идеологическая, политическая, нравственная надстройка. И вот здесь «Демосфера» предлагает занятный мысленный эксперимент: что произойдет с массовыми представлениями человечества относительно Бога и Сатаны, Добра и Зла, Рая и Ада — что произойдет с ними, когда появится физическая возможность воплотить в реальность жутковатые, но чем-то влекущие нас картины, созданные пером Данте и кистью Брейгеля?

Илья Новак предлагает нам будущее, где развитые технологии позволяют осуществиться самым невероятным видениям. Со смертью биосферы отмирает все, что человеческий разум ставил между собой и живой природой, все, чем ограждал и позиционировал себя раньше, — государства, религии, национальности. Земля поделена на владения или, скажем, территории, принадлежащие иерархическим структурам, в которые превратились высшие учебные заведения, религиозные организации и (ну разумеется, куда же без них в мире будущего!) мегакорпорации. В этом мире нет места Богу в прежнем понимании, человек не находит здесь проявлений Всевышнего, поскольку нет загадочных и необъяснимых природных явлений. Ноосфера, пришедшая на смену биосфере, не требует сверхъестественного в качестве объяснения. Даже такой непременный в мире будущего штришок, как изменение человеком формы тела (колёса вместо ног, встроенные в организм электронные девайсы, киборги-байкеры, сросшиеся с мотоциклами, etc.), обретает сакральный смысл: как же быть с человеком, сотворенным «по образу и подобию»? Нет подобия Божьего — нет и самого прообраза.

Так что же, Бог, как это ни банально, умер? Да, но на смену прежним богам приходят новые — боги ноосферы. Они — порождение разума человека, но теперь-то боги материальны, они в самом деле существуют, их двое (един в двух лицах?), и они творят (клонируют) новое человечество. Вот уж точно — «создал человека по образу и подобию своему, мужчину и женщину». Вот теперь здесь нет противоречия, ибо двуединый бог — в самом деле мужчина и женщина.