утратила последние остатки терпимости. Я не знаю, что с ней происходит. И никто не знает.
Кадзуо снова наполнил бокалы.
— Знаете, Клио всегда отличалась от нас. Я имею в виду, от других детей рода Серас. Она единственная, у кого при рождении были чёрные волосы.
— Но теперь Клио блондинка, — возразила Минерва.
— Так было не всегда. Её изменила Бездна. Когда она вернулась оттуда и сняла шлем… лично я не мог поверить увиденному. Волосы Клио полностью изменились всего за неделю. Всех простых солдат, которые видели это, отец приказал казнить. К счастью, их оказалось немного. Потом Клио прошла через процедуру наноаугментации — в её волосы внедрили самокопирующиеся биомеханизмы, корректирующие цвет.
— Но почему цвет восстановился не полностью?
— Позднее Клио отказалась от этой… маскировки. Она посчитала, что от даров Бездны нельзя отказываться. Ей ещё повезло — подобные дары бывают смертельно опасны.
— Это… странно.
— Таковы Серасы, люди, окутанные величием саг. Святые и безумцы, тираны и благодетели, благословлённые и проклятые. Для нас не существует середины, только крайности. У моего рода множество генетических изъянов, но никто и подумать не смеет о том, чтобы уничтожить нас за это.
Минерва уставилась в стену, осмысляя услышанное.
— Вы не доверяете мне, — заметил Кадзуо, внимательно следивший за ней. — Считаете, я придумал эту историю с Бездной.
— Вовсе нет, — заверила его Минерва. — Клио рассказывала мне эту историю.
— Можете убедиться сами.
Кадзуо протянул ей сложенную вчетверо фотографию. Она выцвела, была не раз смята, разорвана посередине и склеена, а края обуглились. Кто-то явно хотел уничтожить её. И кто-то другой хотел её сохранить. Фотография скрывала за собой давнюю историю и стала единственным вещественным напоминанием о ней.
— Это Клио? — спросила Минерва, осторожно взяв фотографию.
На фотографии была запечатлена темноволосая девушка, на голову которой возлагал диадему стоящий сзади мужчина. Его лицо было перечёркнуто маркером и частично оторвано.
Кадзуо кивнул.
Сложно было представить, что и Клио когда-то была ребёнком. На чистой светлой коже не было ни единого шрама. Не было ни ожесточения, ни высокомерного осознания своего превосходства, лишь едва уловимое равнодушие.
— Без шрамов она красивее.
— Шрамы — душа хитокири, Минерва.
— Сколько лет ей было?
— Лет шестнадцать, наверное. Фото попало ко мне не так давно. Кто-то хотел, чтобы я увидел его.
— Зачем? Что должно было сообщить вам это фото?
— Если бы я только знал…
Кадзуо достал из кармана недокуренную сигару.
— Вы не возражаете?
— Нет.
Минерва продолжила рассматривать фотографию.
— Будет лучше, если престол унаследует Клио, — сказал Кадзуо после долгой паузы.
— Но престол Доминиона наследует мужчина.
— Мать решила изменить этот порядок и ввести в Доминионе абсолютную примогенитуру. Оно и к лучшему. Я не желаю управлять государством, не гожусь для этого. Мне никогда не стать великим правителем, которым был мой отец. Но это не самое страшное. Если получится провести реформу, то Дом Серас станет правящей династией, а прочие великие Дома навсегда лишатся возможности получить власть. Возможно, будет очередная война.
Кадзуо рассеянно потянулся за бокалом. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.
Пискнул коммуникатор.
— Группа Клио возвращается, — сказал Кадзуо, посмотрев на экран. — Хотите встретить их?
— Конечно.
* * *
В ангаре собралась команда медиков и учёных. Среди них мелькнули Голоса.
Опустившая платформа несла не транспортник, а лишённый опознавательных знаков конвертоплан. По откинувшейся рампе загрохотала группа боевых роботов, возглавляемых воином в вычурных доспехах, стилизованных под самурайские, и сплошь покрытые царапинами, сколами и подпалинами. Его лицо скрывала демоническая маска.
— Сёгун, — сказал Кадзуо. — Зачем мать прислала его сюда?
Сёгун был побочным, но на редкость удачным результатом экспериментов по созданию искусственного интеллекта — в этой области Доминион несколько превосходил Конфедерацию. Новейший генокомпьютер, управляющий роботизированной пехотой, подвергся атаке неизвестного вируса, изменившего все его алгоритмы. Все установленные ограничения были сняты, машина начала развиваться. Военное руководство решило оставить всё как есть, не ограничивая искусственный интеллект — в сфере планирования военных операций и сражений ему не было равных. В итоге он получил имя и специальную роботизированную оболочку.
Следом появилась бритоголовая воительница в лёгких облегающих доспехах белого цвета, окантованных цепями; такая же цепь была намотана на левое предплечье. На поясе висел шлем, забрало которого было выполнено в виде злобно оскаленного лица.
— Кто эта женщина? — спросила Минерва, заметив, как Кадзуо нахмурился.
— Китано Мицуко. Она синигами, и что ещё хуже — из числа самых высокопоставленных.
Синигами.
Минерва никогда прежде не видела их. Они отдельная сила, государство в государстве, и высший закон, особенно для хитокири. Синигами могут казнить преступника на месте, если сочтут его вину доказанной. Большим влиянием обладает разве что регент. Они не просто так носят свои цепи — в их состав входят редкие материалы, подавляющие способности Немногих.
Похоже, что скоро в Цитадели соберутся все сливки доминионской военной аристократии.
Китано обернулась и посмотрела на Минерву. У неё были неприятные черты лица, сплошь состоящие из углов и ломаных линий, сильно вытянутые вперёд челюсти и огромные глаза с пурпурными радужками и вертикальными зрачками. Эти глаза гипнотизировали, лишая воли.
Кадзуо потянул её за рукав, но Минерва всё равно не могла отвести взгляд. Тогда принц взял её за плечи и развернул.
— Будьте осторожны, советница, Китано не человек. — Он пощёлкал пальцами, подбирая подходящее слово. — Не знаю, как объяснить. Это кёнси. Кюкэцуки. Десмод.
— Вампир? — догадалась Минерва.
— Да. Вы не видели их раньше?
— Не довелось. Я думала, они вымерли.
— Небольшая часть популяции уцелела, в основном на Тибете и Окинаве. Они живут уединённо, редко контактируют с людьми. В целом, это всех устраивает.
— Но, видимо, не все?
— К сожалению. Иногда они выходят во внешний мир.
Бронированные подошвы делегации загрохотали по полу.
— Будем ждать здесь? — спросил Сёгун.
Синтезированный голос содержал множество хрипов, искажений и рычащих нот. Речь была хаотичной и нестройной, делящейся на несколько голосов, которые говорили одно и то же, то запаздывая, то опережая друг друга. Все слова сопровождались заиканием, искажением, колеблющейся высотой и сдвигами тембра. Видимо, у него был повреждён речевой модуль.
Наруч Китано спроецировал голографическую карту.
— Они скоро вернутся.
Через пару минут другая платформа доставила в ангар «Эхо». Из транспортника вышла группа Клио. Четверо гвардейцев тащили носилки, к которым был пристёгнут ремнями какой-то человек, которого тут же окружили медики. Сама Клио ступила на рампу последней.
— Мы поймали шпиона, — заявила принцесса.
— Состояние объекта неудовлетворительно, — сказали Голоса, осмотрев добычу и медицинские мониторы.
— Подлатайте. Говорить он сможет, остальное мне безразлично.
Клио склонилась над пленником.
— Я знаю, что ты слышишь меня. Так знай — ты уже мёртв.
Она подняла голову.
