Сидя в своем кресле среди гостей, она с жадным вниманием следила за тем, как невеста вплывает в храм в облаке фаты, в роскошном платье, идеально подчеркивающем достоинства полноватой, но изящной фигуры. Блеск свечей отражается в трепетании бриллиантов на шее новобрачной, в огне медных волос. Маленькие прелестные руки в тонких перчатках держат букет флердоранжа, нежный, как она сама.
– Ангел! Красота-то какая! – раздается шепот среди гостей.
Оказывается, можно любоваться и этой, некогда незаметной мышкой! А сам Платон Петрович точно десять лет сбросил! Роскошный фрак с цветком в петлице ловко сидит на сильной высокой фигуре, в глазах снова пылает огонь жизни, да и гордая голова еще не совсем седа! Вот священник говорит слова молитвы. Невеста поворачивает голову, жених откидывает вуаль, и лицо Марго озаряет нежная улыбка, обращенная к супругу. Варя подавила в себе стон, она не могла этого вынести.
– Тебе нехорошо, дорогая, – наклоняется к ней муж, стоящий за спинкой кресла. У него самого бледное напряженное лицо, вероятно, от духоты.
– Да, мне очень, очень нехорошо!
Но еще более страшным испытанием стало рождение Коли. Душа ее погрузилась во тьму ненависти, зависти, ревности. Словно и не было между ними пылкой девичьей привязанности.
" Мачеха встала на ее пути везде. Она теперь была хозяйкой имения и получала вместе с ребенком две трети наследства. Прислуга выполняла ее приказы беспрекословно, а на отца тошно было смотреть. Он разве что не целовал следы от подошв своей молодой жены. Варя с ее горестями и проблемами отошла в тень. В доме царили малыш и его мамаша. Эта глупая курица! Эта отвратительно притягательное животное с мягкой грацией и плавной походкой! Эта жалкая нищенка, убогая приживалка, живущая теперь королевой!
Приехал и доктор Литвиненко. Они почти не виделись после ее замужества. Да и к чему"? Несмотря на все его усилия, недуг не поддавался.
Доктор перепробовал все, что только было доступно медицине. И все без толку.
Однажды Литвиненко зашел в комнату Варвары, и они разговорились как прежде.
– Мне кажется, Варвара Платоновна, что вас в последнее время гнетет не только ваш недуг? – Доктор погладил пациентку по руке и сел рядом, притянув стул поближе к инвалидному креслу.
Варя помолчала, размышляя, стоит ли откровенничать, но потом решилась, слишком тяжко в одиночку пробираться в джунглях собственной души. Сначала она говорила медленно, подбирая слова, смущаясь, а потом все откровенней и яростней стала ее исповедь. Доктор слушал, не перебивая. В душе его нарастало ликование, и он его уже не смог скрывать:
– Я предупреждал вас! Я знал, что настанет миг прозрения Разве может это холодное рациональное существо понять женщину! Он примитивен и прост! Его желания подобны действиям животных! Никто, никто не в состоянии чувствовать вас, ваше тело, лучше, чем я.
– Вы забываете, мой дорогой, что прежние тропы любви заросли и недоступны! – с горькой иронией произнесла молодая женщина.
– Блаженство любви недоступно там, где нет самой любви, – тихо промолвил Валентин Михайлович и легким прикосновением пальцев поверг ее в дрожь.
Варя думала, что подобные ощущения ушли в прошлое. Но ошиблась. Волшебные руки Лптвиненко по-прежнему имели над ней магическую власть. И уже через несколько минут их губы слились в страстных поцелуях. Впервые Варвара забыла о своей неподвижности. Доктор мастерски оживил то, что, казалось, заснуло навсегда Конечно, нижняя часть ее тела так и осталась в мертвом безмолвии, но шея, грудь, руки – все трепетало и изнемогало от наслаждения! Волосы тяжелой волной рухнули на плечи и разметались от нежных волнующих движений Мягкие пальцы доктора исследовали все закоулки ее тела, ища отклик еще живой плоти. И он получил свой ответ. Варвара, изогнувшись дугой, обняла его с неимоверной силой и глухо застонала. Такой силы наслаждения она не знала, даже когда была здорова.
В последующие минуты Литвиненко помогал ей привести в порядок одежду и прическу. Они не проронили не слова. Но было совершенно ясно, что доктор восстановил утраченное влияние прежним, проверенным способом.
Варвара не стыдилась своего поступка. Более того, она полагала, что поступила правильно. Ей хотелось снова царить в семье, а для этого необходим был верный помощник. Как сбросить мачеху с ее пьедестала, вырвать из отцовского сердца? Опорочить. Как лишить ее власти и влияния?
Извести наследника! Новый, пожалуй, уже не получится, чудес не бывает!
Мысль о детоубийстве только поначалу показалась Варваре страшной. Но чем больше она размышляла об этом, тем более к ней привыкала.
Однако даже Литвиненко не посвятила в свои планы. Собственно, плана-то и не было. Ребенок постоянно находился при матери или няньке, которые не спускали с него глаз. Сама Варвара редко могла оказаться рядом с мальчиком. Он словно чувствовал черные мысли сводной сестрицы и всякий раз при виде ее начинал кричать и биться.
Варвара выжидала, представляя себе разные картины ужасной смерти ребенка и дикого горя несчастной матери. Эти мрачно-сладостные картины прервались ужасным случаем. На Дмитрия кто-то напал и ранил его из пистолета.
В первый миг Варя искренне испугалась. Но когда суета улеглась и стало ясно, что Гривину не грозит серьезная опасность, она пожалела, что он остался жив. Муж перестал являться для нее опорой и надеждой. Более того, он своим равнодушием и холодностью погубил в ней остатки желания жить, бороться с болезнью. А ведь она верила в него, в его любовь! Но оказалось, что любви там не было и в помине! Если бы не Литвиненко! Он спас Варвару. Воскресил и ее тело, и, увы, ее пороки.
Однажды, осмотрев раненого Дмитрия, Валентин Михайлович произнес:
– Чрезвычайно странными кажутся мне все обстоятельства данного дела!
– Нет ничего странного в том, что обозленные пролетарии мстят своим благодетелям! Иногда блудливая собака кусает руку, дающую ей хлеб! – пожала Варя плечами в ответ, не замечая, что тем самым противоречит сама себе, всем своим прежним шагам на почве благотворительности.
– Странным является не сам факт нападения, а характер ранения. Я, как врач, скорее склонен предположить попытку Дмитрия Ивановича выстрелить в себя. Но то ли духу не хватило, то ли рука дрогнула; так или иначе, он очень удачно промазал.
Варя задумалась. Вероятно, не только ей опротивела совместная жизнь, но и супругу. Странно, что муж не пытался извести ее, калеку, что было бы проще. Значит, в его жизни есть еще нечто важное или некто! Но кто это может быть! Прислуга? Работница, баба из деревни? Вряд ли. Митя брезглив и осторожен.
