После того как хозяин постоялого двора сначала накормил Конана несвежими подводными грибами, а потом принес кусок пересушенной жесткой баранины, киммерийцу пришлось объяснить, что грибы он отныне будет засовывать в уши повару, а жестким мясом лупить его по лбу, пока мясо не отойдет и не станет помягче. С тех пор хозяин всегда держал для него наготове аппетитную пищу.
Вот и в этот вечер стоило только варвару опуститься на жесткую скамью, как из кухни сразу же выскочил взмокший от духоты и суеты: зингарец. Получив заказ на жаркое и добрую выпивку, он поспешно кинулся обратно, обмахивая на ходу потное лицо грязным засаленным фартуком. Почти всех посетителей обслуживал его сын, длинноносый унылый детина, но к Конану выскочил сам хозяин.
Никто кругом не обращал на киммерийца внимания. Судя по всему, народ уже достаточно давно начал переливать содержимое глиняных кувшинов в свои глотки, потому что все кругом болтали одновременно, как-то не особо слушая друг друга; хрипло смеялись доступные девицы, а несколько молодцов в противоположном углу нестройно выводили старинную моряцкую песню.
Ждать пришлось недолго. Перед Конаном на стол опустилась овальная глубокая тарелка с дымящимся жарким и кувшин с темным зингарским вином.
Это вино производилось на обширных полях, лежащих выше по течению Громовой реки, и доставлялось в Херриду в необычных продолговатых мехах, сделанных из грубо обработанной змеиной кожи, Плантаторы, малосведущие в вопросах выделки такой изысканной кожи, просто приказывали снимать с пойманных змей шкуру, как нательную сорочку. Мясо шло в пищу, а в только что снятую оболочку сразу заливалось молодое вино, которое бродило внутри меха и приобретало особый, ни с чем несравнимый вкус.
Официально кожа змей-людоедов была запрещена к использованию, но такова была старинная традиция, поэтому плантаторы как ловили издавна, так и продолжали ловить огромных гликонов в водах Громовой реки, используя в качестве живой наживки провинившихся невольников. Под палящим зингарским зноем над виноградными лозами обычно сгибались черные спины уроженцев Дарфара или Куша, поэтому гликоны и лакомились мясом темнокожих рабов, перед тем как попадались в хитроумные ловушки плантаторов.
Когда хозяин постоялого двора склонился над столом, чтобы поставить ужин, варвар тихо спросил:
– Кто-нибудь спрашивал меня?
– Спрашивал, – быстро отозвался тот, прикрывая губы фартуком и делая вид, что вытирает потные щеки. – Старик заходил и предупредил, чтобы ты был готов сегодня в полночь. Там, где вы договаривались.
Глоток темного зингарского освежил горло и растекся по жилам приятной теплотой. Киммериец откусил порядочный кусок сочного мяса и набрал в пригоршню дымящегося рассыпчатого маиса, пропитанного бараньим соусом.
За соседним столом худой сморщенный пьянчуга убеждал своего собутыльника:
– Я повторяю тебе, Реас, хвост у нее был как у огромной рыбины, с плавниками и чешуей. А груди как у самой красивой херридки! Я дежурил тогда на вахте, и она подплыла… Я трогал ее за груди! Я их щупал и мял сколько хотел… И знаешь, я с ней спал, пока на палубе никого не было! Реас, если ты купишь мне еще кувшинчик, ма-аленький кувшинчик, я расскажу тебе обо всем подробно….
– Да врешь ты все, Пашет, – ухмылялся его приятель. – Только что ты рассказывал, что в Сти-гии живут женщины, откладывающие яйца, как утки, и что ты жил там целый год, и каждый вечер спал с новой. Да ты вообще-то бывал в Стигии?
– Бывал, еще как бывал, и если ты купишь мне ма-аленький кувшинчик, я тебе расскажу…
– Ты заливал, что по ночам они сильно потеют, но пот их пахнет слаще роз, гвоздики и всяких там: вендийских пряностей…
– Клянусь алыми сосками Иштар! Я набрал за год целый кувшин этого пота и привез его в Зингару. И знаешь, Реас, я продал его! Да, я продал его как ароматное масло, и самые красивые херридки сбегались к торговцу, чтобы успеть купить его.
– Ты все врешь, гнусный Пашет! Да чтобы твоей матери всю жизнь нянчить обезьян, если ты сказал хоть слово правды!
– Клянусь платком Исиды! Реас, я получил за кувшин ароматного пота тридцать тройных озз золота!
– Ты вшивый оборванец и никогда не видел даже части таких денег, – громко заржал нечесаный парень и в несколько глотков осушил свой кувшин. – Вот если бы ты сказал герцогу Фредегару, где прячется Ночной Губитель, ты бы эти денежки не только увидел, ты бы их держал в руках! Тогда бы ты спал не только со своей русалкой, покрытой слизью, но с лучшими девицами из нашего квартала. Но ты не знаешь, где прячется Ночной Губитель, поэтому они не сядут к тебе на колени. Правда, девочки?
Полуголые красотки, сидевшие за столом напротив, хрипло засмеялись и закричали низкими голосами:
– Пашет! Пока не разыщешь Ночного Губителя и не получишь за него деньги, к нам даже подходить не думай!
– Где Ночной Губитель? – заорал Пашет и потряс в воздухе бледными крошечными кулачками. – Покажите мне Губителя, и я сам сверну ему шею, а потом отволоку холодный труп герцогу Фредегару. Где Ночной Губитель? Где? Где? Где?
Пьяный оборванец вскочил со скамьи и выкрикивал этот вопрос, поворачиваясь из стороны в сторону. Неожиданно взгляд его упал на киммерийца, и Пашет осекся. На его небритом лице появилась гримаса удивления, хмельные блестящие глаза выпучились, и он вопросил:
– Чужестранец, а ты, случайно, не Ночной Губитель?
Мощные челюсти Конана продолжали равномерно размалывать баранину, и ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя все внутри словно стянулось в тугой узел. Пьяный гомон в зале стих, когда слюнявые губы пьяного коротышки выговорили громкий вопрос, и все с интересом стали наблюдать, чем закончится дело.
Конечно, варвару ничего не стоило разорвать этого прощелыгу на две части, но он даже бровью не повел. Равнодушно скользнув взглядом по фигуре оборванца, он все внимание сосредоточил на бараньем бедре, и крепкие мощные зубы принялись дочиста обгладывать аппетитный хрустящий хрящ.
От холодного взгляда киммерийца с разошедшегося Пашета, судя по всему, на время даже хмель слетел. Он словно разглядел, к кому посмел так обратиться, поэтому судорожно сглотнул и поспешно повалился на скамью.
Через мгновение над низким залом снова повис пьяный гомон, точно он и не прекращался. Единственным способом: доказать, что ты не Ночной Губитель, было бы самому поймать его, усмехнулся про себя Конан. Конечно, этим имело бы смысл заняться, да вот только времени у него нет: сегодня ночью придется покинуть Херриду. Стоит только подождать до утра, и все останется в прошлом. В открытом море нет никаких губителей и герцогов с их вознаграждениями…
