Читаем без скачивания Бухта надежды. Задача – выжить - Галина Громова

– Значит, мы можем спрогнозировать развитие ситуации?

– С поправками на местность вполне, – согласился Сергей Сергеевич.

– Ну а если с военными связаться? – предложил Киреев, у которого в живых осталась только одиннадцатилетняя дочка, умудрившаяся закрыться от обернувшейся матери в ванной комнате, где ее и застал приехавший за семьей отец. Но было уже поздно – жену было не спасти, зато дочь осталась жива. За Дианой сейчас приглядывала Марья Петровна Федюнина, пытаясь хоть как-то унять боль девчонки от потери матери.

– Да связались уже, – отмахнулся полковник. – У них у самих глаза на лбу от всего происходящего. Так что посмотрим. Пока командование официально не сговорилось, все контакты по личной инициативе. Так что вот такие вот ватрушки у старушки.

В общем, ничего нового, а уж тем более хорошего, после совещания не узнали.

Ночь прошла… и слава богу. Потому как спать на голых столах – то еще удовольствие. Все более-менее пригодные для ночевки поверхности уступили женщинам и детям. Из привезенных одеял, настеленных на пол, соорудили огромную кровать, где вповалку спала детвора, начиная с двух лет. Младше, не считая грудничков, слава богу, не было. Спали в одежде – укрываться оказалось нечем. Хорошо хоть отопительный сезон еще не закончился, и в кабинетах было тепло. Даже жарко. Иначе роженицы в своих тонких больничных халатиках дали бы дуба.

А вот мужчинам повезло меньше – пришлось дежурить по периметру, а в промежутках отсыпаться на сдвинутых столах. То и дело ночью здание изнутри оглашал требовательный крик младенцев, желающих получить свою порцуху материнского молока, или будили выстрелы снаружи. Чуткие беркутовцы вскакивали от резких звуков, но, убедившись, что все нормально, снова ложились спать, мгновенно отключаясь. К утру у многих болели спина и бока, люди были просто непривычны к подобным условиям, но никто не жаловался.

Нескольких человек застукали за распитием сорокаградусной, которую Никитин с Митрофановым тут же изъяли под огорченные и протестующие вопли – не дай бог, что случится, а тут компашка, бухая в хлам! Мужики поворчали да и отправились – кто курить, кто отлить, а кто и спать…

Митрофанов тогда с тоской глянул на бутылку и признался Виктору:

– Ты знаешь, я бы сейчас сам нажрался до состояния ЧТГ…

– Шо за ЧТГ?

– Чуть теплее говна. Да так, чтобы вырубиться на сутки. Чтобы забыть все, что сегодня видел.

– Ты про роддом? – понимающе протянул капитан, убирая руку с бутылкой за спину, чтобы не дразнить лишний раз человека.

– И не только. Мы же утром были на вызове.

– Вы? А что случилось? Когда успели?

– Да у шефа нашего дочка из школы позвонила и, рыдая, сообщила, что в школе появились какие-то сумасшедшие, бросаются… Вот ее укусили. Ну он нас в ружье, и туда. И плевал он на все предписания. А там… – Димка даже скривился непроизвольно, предаваясь воспоминаниям.

– Это в какой школе?

– Да у почты, что возле портовой поликлиники. Не знаю я номера.

Виктор почувствовал, что в горле образовался ком. Идиоты!!! Дебилы! Орангутанги головозадые! Школа ведь примыкала к поликлинике, и можно же было предположить, что вся та орава мертвецов, которая вывалилась за медсестрой Аней, разбредется кто куда. А тут еще и такой лакомый кусок, как школьники… Виктор сжал зубы и одной рукой потер глаза, чувствуя, как кровь стучит в висках, а беркутовец все рассказывал…

– Ты представляешь… Там же детей до фига! Каникулы-то только через два дня должны были начаться. Практически никого не осталось в живых. И дочку шефа мы не спасли – даже не нашли ее. Только нескольких старшеклассников удалось вытащить. Одного из спортзала – он как залез на канат, практически под потолок, так и сидел там, пока его одноклассников жрали… Мы его еле оттуда стащили – руки у него так затекли, что он не мог ими пошевелить. А еще нескольких мальчишек и девчонок спасло то, что их учитель ДПЮ[33] тертый калач – в свое время где только не повоевал. Вот он и скумекал быстро, что к чему, согнал молодняк да и заперся в классе. А все остальные… – Мужчина махнул рукой. – Так что в роддоме я уже был готов. Хотя нет, к такому никогда не будешь готов… Короче, вылей ты ее, Никитин, или спрячь. А то не удержусь.

За ночь ситуация в районе ухудшилась. В местах скопления людей – на остановках, на рынке, в магазинах, были зомби. Мужчины пытались их отстреливать, но, как только звучали выстрелы, все это стоявшее доселе скопление сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее двигалось к милиционерам. Оставаться на месте было рискованно – толпа могла запросто заблокировать авто, ведь уазик – это не БТР: по людям особо не поездишь. Приходилось срываться с места и улепетывать, плутая по дворам. Оставаться на месте становилось все опаснее, а зомби вроде как поумнели: знали, что там, где стреляют, – люди, и двигались на звуки выстрелов, некоторые даже пытались бежать за машинами, но куда там! Скорости им не хватало за ними угнаться. Но уже сейчас страшно было представить, что случится, если не удастся вырваться. Такая толпа просто разорвет на части.

Возле забора и на прилегающей территории скопилось достаточное количество трупов, но из окрестных домов и дворов подходили новые и новые зомби. Хотя, может, подтягивались со стороны остановки – не суть важно.

Важно было то, что живые зомби с удовольствием пожирали мертвых. В смысле тех, кого повторно отправили в мир иной.

А еще появились собаки. Мертвые. Это было видно по их внешнему виду. Дворовые псы редко когда отличались ухоженным видом и лоснящейся шерстью, но этих с живыми ну никак нельзя было спутать… В отличие от человеческих зомби в зомбособак попасть было намного сложнее. Собаки попадались разных размеров, поэтому если в бобика размером с овчарку было сложно попасть, то в кабыздоха размером с перекормленную кошку – еще сложнее. А самое хреновое, что эти мелкие зомбаки могли спокойно протиснуться сквозь прутья ворот. В идеале следовало бы обшить ворота и забор стальными листами, но где их найдешь посреди спального района? Так что пока дали приказ смотреть в оба.

В общем, картина Репина «Приплыли» была эпиграфом к начавшемуся новому дню.

Пока все остальные мамки кормили своих чад, к Виктору подошла жена и с горечью сообщила, что у нее нет молока – пропало от волнения.

– Я пока Наталью попросила Артемку покормить – у нее молока хоть залейся, но нужно что-то придумать. Неизвестно, как у нее с этим делом будет – до мужа-то она так и не дозвонилась. И еще…

– Говори, – устало ответил Виктор, надевая привычную куртку. В голове промелькнула мысль, что надо бы домой сгонять за сменной одеждой для себя и Алены, а то она как была в больничном спортивном костюме и тапках, так и осталась. Благо их дом совсем рядом – одна из тех свечек-шестнадцатиэтажек. Разве что парней для подстраховки взять, потому как глупо одному идти, когда за забором куча зомби зубами щелкают, желая отведать плоти молодецкой. К тому же неизвестно, что творится в самом доме, то есть в подъезде и на этажах. Этажные коридоры были настолько запутанными, что в них, не зная, куда идти, можно было легко заблудиться.