Напомню, как это случилось. Конвой, состоящий из 37 судов, вышел из Исландии в начале июня 1942 года. Английское Адмиралтейство, руководившее в данной оперативной зоне боевыми действиями и проводкой конвоев, получило сведения о выходе в море знаменитого германского линкора «Тирпиц» для перехвата транспортов союзников. Английские адмиралы не нашли лучшего решения, чем отозвать от конвоя силы прикрытия. В сущности, транспорты были оставлены на съедение немцам, чем они и воспользовались.
Чего тут было больше — глупости или предательства, — неизвестно. Английский адмирал Паунд, докладывая о трагическом происшествии на совместном заседании представителей СССР и Англии, прямо заявил: если немцы захотят, ни один конвой не достигнет советских северных портов. А вот причины отвода кораблей прикрытия он объяснить так и не сумел. Оппонируя английскому коллеге, глава советской военной миссии контр-адмирал Н. М. Харламов доказал, что по условиям глубин линкор «Тирпиц» не мог создать угрозу кораблям прикрытия. Отход крейсеров охранения и приказ рассредоточить транспорты был грубейшей ошибкой руководителей английского морского штаба.
* * *
Осложняла отношения между союзниками и проблема открытия «второго фронта». После нападения Японии На военно-морскую базу США Перл-Харбор союзники с удвоенной энергией начали оттягивать дату высадки англо-американских войск на севере Франции. Английское правительство, исходя из собственных стратегических интересов, разработало операцию «Факел» по вытеснению немецких войск из Северной Африки. Эта операция была успешно осуществлена при участии американских войск. Потребности высадки во Франции у союзников практически не было. Советско-германский фронт напрочь сковал силы немцев и их союзников. Разумеется, англичане и американцы предпочли решать свои домашние дела, спасая от распада Британскую империю.
О том, что «второй фронт» не будет открыт в 1942 году, У. Черчилль официально уведомил И. В. Сталина. В резком ответном послании Верховный подчеркнул, что такое решение противоречит англо-советскому коммюнике о принятии неотложных мер по высадке союзников во Франции, заявив далее, что Советский Союз не может мириться с таким вопиющим нарушением договоренностей. Ситуация становилась угрожающей, и У. Черчилль поспешил в Москву. Вместе с ним прибыл и личный представитель Ф. Рузвельта А. Гарриман.
Вечером 12 августа 1942 года они были приняты в Кремле И. В. Сталиным. На встрече присутствовали В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов и английский посол А. К. Керр.
В ходе беседы У. Черчилль пытался обосновать причину отказа от проведения операции в Северной Франции трудностями сосредоточения на территории Англии больших масс войск и наличием сильной группировки немцев на Западе. Его поддерживал А. Гарриман. Верховный возражал. Опираясь на раз-ведданные, он проанализировал состав немецкой группировки во Франции вплоть до дивизии. Он выразил несогласие советского правительства с переносом сроков открытия «второго фронта». У. Черчилль начал говорить о преимуществах балканского варианта вторжения союзников в Европу, в котором нетрудно было заметить далеко идущие цели британской политики по отношению к государствам южной группы.
Переговоры продолжились 13 августа. На них возникали все те же проблемы. И. В. Сталин настаивал на открытии «второго фронта» в 1942 году. Иронизируя над присутствующими, он говорил, что немцев бояться не стоит, чем приводил У. Черчилля в бешенство. Вечером Верховный в отличном настроении принимал гостей в Екатерининском зале Кремлевского дворца. У. Черчилль был явно не в своей тарелке, дымил сигарой и чаще, чем обычно, прикладывался к коньяку.
В ходе обеда велся деловой разговор о проблемах войны, о выполнении союзнического долга, о возможной встрече И. В. Сталина и Ф. Рузвельта. За обедом Верховный произносил тосты за присутствовавших на приеме маршалов и генералов, за возглавляемые ими войска. Из иностранцев тоста удостоился только президент США. У. Черчилль был этим явно огорчен, но молча проглотил пилюлю.
В заключение пили кофе и продолжали вести непринужденный разговор о различных периодах советско-английских отношений. Затронули тему поездки в СССР леди Астор, которая уверяла И. В. Сталина в том, что У. Черчилль — человек конченный, что его карьера, как политика, не имеет перспективы. Верховный вспоминал, что в ответ на это заявление он предсказал скорое назначение сэра Уинстона премьер-министром, особенно в том случае, если Вторая мировая война будет развязана. У. Черчилль выразил признательность за это главе Советского государства.
Вместе с тем он подчеркнул, что не всегда дружественно относился к Советской России. Он спросил И. В. Сталина:
— Можете ли Вы простить мне это?
И. В. Сталин немного помолчал, посмотрел на У. Черчилля и ответил:
— Не мое дело прощать, пусть Вас прощает Ваш Бог. А в конце концов нас рассудит история.[184]
На рассвете следующего дня У. Черчилль и А. Гарриман вылетели в Тегеран с Центрального аэродрома. 14 августа Верховному была вручена «Памятная записка» У. Черчилля, в которой он отстаивал необходимость проведения операции «Факел» в Северной Африке, а высадку на побережье Северной Франции считал бесплодной.[185]
Разумеется, подобные визиты не вносили особого тепла в советско-английские отношения, но и помешать им не могли, ибо совпадение интересов обоих государств в рассматриваемый период времени было очевидным. Не случайно именно тогда в Советский Союз зачастили политические и общественные деятели из разных стран мира, в том числе и из США. Особо отмечу приезд Уэнделла Уилки, лидера республиканской партии в американском Конгрессе.
17 сентября 1942 года он прибыл на аэродром в г. Куйбышеве, где находилось тогда американское посольство. Высокого гостя встречали представители Наркоминдела, городских властей, а также главы дипломатических представительств. На следующий день он посетил ряд куйбышевских предприятий, где все спрашивали его об одном: когда же будет открыт «второй фронт». У. Уилки отделывался общими фразами. 21 сентября А. Я. Вышинский, тогда заместитель Наркома иностранных дел, устроил прием в его честь.
На приеме был решен вопрос о встрече У. Уилки с Верховным Главнокомандующим, которая была назначена на 23 сентября. 26 сентября в его честь был дан обед, на котором И. В. Сталин посоветовал американскому послу Стэндли вернуться из Куйбышева в Москву. Также во время обеда был затронут продовольственный вопрос, хотя он и не был предусмотрен регламентом встречи. И. В. Сталин сказал, что в связи с оккупацией немцами ряда областей СССР страна нуждается в двух миллионах тонн пшеницы, в комбикормах и консервах, масле, сгущенном молоке, жирах и мясных продуктах. Говорили и о советско-японских отношениях, о возможности вступления Японии в войну против СССР по просьбе Гитлера. Верховный со знанием дела ответил, что воевать с СССР Япония не может, свои ресурсы по стали и алюминию у нее отсутствуют, а немцы отказались поставлять необходимые стратегические материалы своему союзнику.
Кстати говоря, голод на стратегически важные материалы испытывала и сама Германия. Это недвусмысленно означало, что она находится в критической стадии. Чем дальше, тем труднее будет немцам продолжать войну. Это понимали все здравомыслящие люди и на Востоке, и на Западе.
Глава 2
Проблема «второго фронта»
После Сталинградской битвы уже не было сомнений, что в конечном итоге Советский Союз одержит победу над Германией и ее союзниками. Речь шла лишь о том, какой ценой и в какие сроки эта победа будет достигнута. Разумеется, военно-политическое руководство страны было заинтересовано в военной помощи США и Англии. Речь не идет о том, что экономическая мощь нашего государства ослабла и мы не могли сами в достаточной степени обеспечить себя военной техникой, боеприпасами или продовольствием. Вопрос стоял так: союзники по антигитлеровской коалиции были обязаны помогать СССР в силу ряда заключенных договоров, а также по той причине, что Восточный фронт оттягивал на себя подавляющее количество германского военного потенциала. В сущности, все успехи англичан и американцев в Северной и Северо-Западной Африке были достигнуты исключительно за счет мужества и стойкости советского солдата. 36 дивизий, из них 6 танковых, было вынуждено перебросить немецкое командование на советско-германский фронт зимой 1943 года. Не случись этого — Роммель вышвырнул бы англичан из Египта, ибо в военном отношении немецкая армия значительно превосходила Вооруженные Силы США и Англии.
Ставка и лично Верховный Главнокомандующий были вправе ждать от союзников усиления конкретной материальной помощи, чтобы ускорить нашу общую победу над сильным и достойным противником. Президент США Ф. Рузвельт предложил организовать встречу военных представительств СССР и США в Вашингтоне, чтобы обсудить практические вопросы помощи Советскому Союзу боевой техникой, в том числе авиацией.
