столом, улыбнулся и покачал головой. Потом сказал, обращаясь к Василисе:
– Тебе так хочется это знать? Куда они их увозят? Серьёзно? Я могу тебе сказать. Никакой это не секрет, – отмахнулся Гаврил от вскинувшегося Новикова и открывшего рот отца Павла. – Они тела сжигают, а прах свозят под Вражью гору. Там с одной тропки можно свернуть и добраться прямо до подножия. Говорят, что там пещера. А, да. Если что, то тела сжигаются как раз где-то в окрестностях санатория «Черноречье».
Отец Павел после этого монолога так и остался сидеть с открытым ртом, а молодой монах, разливавший чай, замер и не заметил, что вода перелилась через край чашки и потекла на стол.
– А ты откуда знаешь? – спросила Василиса, наблюдая, как монах вздрогнул и стал искать, чем бы промокнуть.
– Слышал кое-что.
– От кого? – мрачно спросил Новиков.
– Сами-то как думаете? – улыбнулся Гаврил.
– Что, правда, есть пещера? – спросила Василиса, повысив голос, чтобы не началась ссора.
– Говорят, есть, – тихо произнёс Гаврил, когда её взгляд устремился на него, и стал размешивать чай.
Василиса посмотрела на Сергеева, всё время разговора сохранявшего удивительное спокойствие.
– Я не видел никакой пещеры, – мотнул головой Сергеев и придвинул вазочку с вареньем.
– Ага, то есть, вы всё-таки были под горой?
– Там вообще много кто ходит. По основной тропе, которая в лес не сворачивает, даже туристов к церкви водят.
– Бред какой-то, – выдохнула Василиса. – Всё это – сплошной бред.
– Все так говорят, – впервые подал голос монах-помощник старца Фомы. Потом он перевёл взгляд на Сергеева и отца Павла. И добавил: – Поначалу.
– А после? – спросила Василиса, чувствуя, как устала бороться с непонятными явлениями.
– Привыкают, – ответил Гаврил.
Низкая деревянная дверь в кухню открылась, и заглянула Настя. Она, уставшая и запачканная, не успела ещё умыться, но выглядела всё же повеселевшей.
– Эй, парень! Да, ты. – Настя кивнула Гаврилу. – Иди, тебя отец Фома зовёт. А я пока умоюсь.
– Зачем это? – настороженно спросил Гаврил, но Настя уже успела скрыться в тёмных сенях.
– Иди-иди, – подбодрил Гаврила молодой монах. – Не бойся. Пойдём, я провожу.
Монах под лопатки подтолкнул Гаврила, так что тот нехотя вылез из-за стола. Когда оба они вышли, появилась Настя, чистенькая и румяная от холодной воды. На бумажно-белой коже румянец выглядел как нарисованный, Настя явно была чем-то обрадована.
– Ну что там? – тихо спросил Сергеев, бросив смущённый взгляд на остальных.
– Можно пока оставить его здесь. – Настя нашла на полке стакан в подстаканнике и сама налила себе чаю, села за стол и стала пить большими глотками. Глядя на неё, Василиса подставила к самовару и свою чашку. Чай монахов оказался таким душистым, что даже в носу защекотало. Первая чашка быстро закончилась, и отец Павел налил ей ещё.
– Интересно, о чём они там разговаривают? – не удержалась Василиса.
– Мало ли. – Настя наливала себе уже третий стакан. – К отцу Фоме люди со всей страны приезжают и даже из-за границы.
– Зачем?
– Твой парень ясно сказал – за чудесами. – Настя улыбнулась, показав двойные клыки, из-за чего стала похожей на вампиршу.
– Он не мой парень, – отрезала Василиса. Хотя щёки и уши почему-то обдало жаром.
– Как угодно. – Настя вроде бы не обратила на эту реплику внимания, а вот отец Павел и Новиков как-то странно переглянулись. – Отец Фома – старец. Настоящий.
– Ну и что с того?
– А, ты не в курсе. Старцы – это целое явление. Это такие старые и мудрые монахи. Они ясно видят и понимают истину, некоторым могут помочь исцелиться. Или хороший совет дадут.
– Вы о старцах говорите, как о гадалках, – произнёс отец Павел, искоса глядя на Настю. –Старчество – это очень серьёзно, и в первую очередь с духовной точки зрения, потому что…
Нудный монолог отца Павла прервала открывшаяся дверь. Гаврил быстро вошёл, и на ходу бросил Василисе:
– Теперь ты иди.
Василиса не торопилась подниматься. Она смотрела, как Гаврил махом выпил свою чашку, налил ещё одну, без заварки, осушил и её, стал наливать третью. Не очень-то хотелось идти к этому непонятному старцу. С другой стороны, ещё как хотелось. Не каждый день попадаешь к человеку, который умеет творить чудеса.
Из-за двери выглянул молодой монах и поманил Василису.
– Ничего-ничего, иди. – Отец хлопнул её по плечу и встал, давая ей выйти из-за стола.
Василиса дошла до порога и обернулась. На неё напряжённо смотрел Гаврил, только что выхлебавший очередную чашку.
За молодым монахом она прошла мимо сеней в небольшую чистенькую комнатку. Монах указал рукой на кресло у невысокого столика, накрытого кружевной салфеткой, с другой стороны которого сидел старец Фома и приветливо улыбался. Монах вышел и бесшумно закрыл за собой дверь.
Василиса села и заёрзала в кресле, осматриваясь. За седенькой головой старичка в синей прозрачной чашечке мерцала лампадка, подвешенная перед потемневшими иконами.
– Ты,
