того, что я намочила его пальцы.
Когда я открываю глаза, он смотрит прямо на меня.
— Молодец, — хрипит он, убирая пальцы от моей груди.
Даже в тусклом свете я вижу, какие они мокрые и блестящие. Он засовывает два пальца в рот и, не сводя с меня глаз, демонстративно облизывает их, словно никогда не пробовал ничего слаще.
Он такой горячий, но это не мешает ужасу проникать внутрь. В моем мозгу вспыхивают огни, напоминая мне о том, какую большую ошибку я совершила.
Вокруг нас вся аудитория на ногах, бурно хлопает, а Роман сосредоточен исключительно на мне.
— Ты так хорошо справилась, milaya. Как насчет того, чтобы теперь покататься на моем лице?
Я разглаживаю платье и без лишних слов покидаю балкон. Мало когда в жизни я совершала настолько искренние глупости, что, боюсь, совсем потеряла голову.
Я всегда была разумной. Поддерживающей семью. Практичным человеком, отговаривающим друзей от их безумных идей. Когда мы с Кирой учились в школе, это была моя роль. Она была дикой, готовой идти на риск, а я? Я был тем, кто удерживал ее от глупых поступков.
И вот я здесь, взрослая женщина, которой есть что терять, о чем я даже не хочу думать, и я сделала что-то очень глупое. Опять.
Мой пульс гудит в ушах, пока я пробираюсь через скопления зрителей оперы, пользующихся антрактом, чтобы выпить и посплетничать с друзьями. Я замедляю свои длинные шаги, провожу рукой по хвостику и поправляю платье, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания.
То, что я только что сделала, было безрассудством, но я не чувствую ни капли вины. Потому что, когда Роман признался в своих чувствах и причине своей связи с Катериной, во мне не осталось ни капли борьбы. Мне нужны были его руки. Мне нужно было снова ощутить его прикосновения и вкус.
Все было так же хорошо, как я помнила — Боже, даже лучше, чем я помнила, — но это был момент безумия, ошибка в суждениях.
С трудом сглотнув, я замечаю Анатолия возле бара и пробираюсь к нему сквозь толпу, но он меня не замечает. Он сосредоточен на своей сестре, которая прислонилась к нему и выглядит немного хуже, чем обычно.
— Все в порядке? — осторожно спрашиваю я.
Он раздраженно выдыхает.
— Было, пока эта не вышла на улицу и не решила вести себя как идиотка.
Мой взгляд останавливается на Катерине. Она практически привалилась к барной стойке и выглядит ошеломленной, а бокал в ее руке неуверенно покачивается в свободной хватке.
— Роман, вот ты где! — Она внезапно светлеет, ее взгляд устремлен на что-то — или, скорее, на кого-то — позади меня.
Отлично, от этого человека никуда не деться.
— Куда ты пропала, Кэт? Ты сказала мне встретиться с тобой в баре в антракте, — говорит Роман, делая невозмутимый вид.
Катерина вздрагивает ресницами и наклоняется вперед.
— Так… ты собираешься пойти со мной домой?
Ноздри Анатолия раздуваются, и я уверена, что он вот-вот взорвется.
— Единственный, кто отправится домой, — это ты, прямо сейчас, пока ты еще больше не опозорила нашу семью. — Может, Анатолий и не хочет видеть Романа в качестве зятя, но ему не все равно, что он думает. Едва взглянув в мою сторону, Анатолий объявляет: — Мне нужно отвезти сестру домой. Я пришлю за тобой машину.
Роман поспешно вмешивается.
— Не нужно. Я не планировал задерживаться. Я подвезу Лизу домой.
Черты лица Анатолия напрягаются, и я уверена, что он собирается отвергнуть эту идею, но я вмешиваюсь, пока это не стало проблемой.
— В этом нет необходимости, — заверяю я Романа. — Я бы хотела остаться до конца представления, так что…
— Если ты хочешь остаться, мы можем остаться, — говорит Роман. — Мне некуда идти. А тебе, похоже, очень понравился грандиозный финал последнего акта. Я видел, как тебя охватил восторг от всего этого.
Мои щеки пылают, и мне требуется серьезное самообладание, чтобы не ударить Романа в горло. Но я знаю, что лучше не спорить, потому что Роман неумолим, когда хочет этого.
— Если ты останешься, я хочу остаться. — Умоляющий тон Катерины действует мне на нервы.
— Этого не будет. Ты не в себе. — Рука Анатолия обхватывает руку сестры, и он начинает тащить ее к выходу, затем останавливается и оборачивается, глядя на нас с Романом.
Что-то промелькнуло в его взгляде, взгляд, который я не могу определить, но от него по позвоночнику пробегает дрожь.
— Отвези ее домой в целости и сохранности, Васильев. В конце концов, Лиза очень скоро станет моей женой.
Роман не отвечает, он просто стоит, напряженно и серьезно глядя, как Анатолий уносит свою сестру.
Мы долго не разговариваем в машине. В некоторых случаях так много хочется сказать, а в других — лучше вообще ничего не говорить.
Удивительно, но Анатолий не стал особо сопротивляться, когда я ушла с Романом. Но это было бы неправильно, если бы он не мог доверить своему партнеру подвезти меня до дома.
Ни Роман, ни я не признали, что произошло на балконе. Кроме того, что Роман отстранил своего охранника на вечер, он хранит стоическое молчание. Его что-то беспокоит, но я не решаюсь спросить, что именно. У нас обоих есть секреты, которые мы крепко прижимаем к груди.
Мне до смерти хочется узнать, почему он заключил сделку именно с Катериной. Она, конечно, бегает по офису семейного бизнеса, но я не думаю, что она выполняет какую-то реальную работу, разве что одевается и выглядит сексуально.
Но кто знает. Анатолий ничего мне не рассказывает, особенно с тех пор, как я вернулась из Лондона. Он был занят работой, а я была "занята" организацией свадьбы — удобная ложь, которая позволяла мне избегать его как можно дольше.
Пока он держится подальше от Софии, я могу с ним справиться.
У Романа звонит телефон, и он принимает звонок через bluetooth.
— Privet.
— Тащи свою задницу в офис. Ты захочешь это увидеть, — говорит глубокий мужской голос, в котором я узнаю Павла.
Роман колеблется.
— Со мной гость. Я буду через час.
Павел фыркает.
— К черту. Остановись, посади ее в такси и срочно приезжай. Я просмотрел файлы, которые прислала Катерина, и у нас проблема.
Я поворачиваю голову к Роману, но он слишком занят разворотом, чтобы смотреть в мою сторону.
— Роман, ты серьезно? Вызвать такси? Я даже не знаю, где мы находимся.
— Я не посажу тебя в такси, — ворчит он. — Ты едешь со мной. Ты можешь подождать, пока я закончу свои дела, а потом я отвезу
