Читаем без скачивания Прощай, гвардия! - Дмитрий Дашко

Круглов думал, что добился своего и устранил помеху навсегда. Но, узнав, что фон Гофен всего лишь ранен, даже обрадовался.

«Отвел Господь руку», подумал он и впервые за долгое время сходил в церковь, где поставил свечку за здравие раненого.

Дальше было триумфальное возвращение в Питер, где Круглов развернулся уже по-настоящему. Рубикон перейден, решил он для себя.

«Хозяева» приказали втравить Россию в новую войну, пояснив, что в привычной истории все так и было. Дескать, фон Гофен наломал дров, вмешавшись в ход событий. Нужно исправить то, что он наворотил.

– Даже если это вам не по душе, – добавил Семен Андреевич, угадав состояние подопечного.

Задание Круглову совершенно не нравилось, как и возложенная на его плечи основная миссия – возведение на престол Елизаветы.

Пусть это полностью соответствовало историческим реалиям, но ему вдруг захотелось послать все к такой-то матери.

Круглов успел присмотреться к цесаревне. Он с самого начала окрестил ее шалавой, да чего уж скрывать – так оно, собственно, и было.

Дочь Великого Петра прыгала из постели в постель, вела образ жизни, далекий от монашеского, и отнюдь не блистала талантами. Обычная гулящая баба, вдобавок ленивая и глуповатая, полагавшаяся исключительно на свое природное оружие – красоту, которой по меркам этого столетия она действительно не была обделена. На этом список добродетелей исчерпывался.

Став императрицей, она привела государственные дела в страшное запустение. Интересовало дщерь Петра немногое: балы и «машкерады», на которые Елизавета любила приходить в мужском платье; наряды по последней моде да фавориты. Ее министры откровенно продавались иностранным державам, получая от тех щедрые пансионы.

Даже в Семилетнюю войну Россия ввязалась исключительно по прихоти «выдающегося» государственного мужа елизаветинских времен – канцлера Бестужева, который обиделся на прусского императора за то, что тот вместо денег кормил его одними лишь «завтраками». В итоге русский солдат проливал кровь за чужие интересы. Спасибо Петру Третьему, положившему конец этому скотству. Разумеется, с рук ему такое не сошло. Приключились известные «геморроидальные колики», от которых император скоропостижно скончался.

Круглову было обидно лезть из кожи вон исключительно ради того, чтобы эта шалава воцарилась на престоле. Лично ему это никаких дивидендов не принесет. Нет, если бы он стал ее фаворитом, тогда цесаревна его точно не обделила бы (достаточно вспомнить Разумовского, камарилью Шуваловых и прочих, не столь сильно известных оглоедов, не стеснявшихся воровать из казны миллионами), но лезть к ней в койку Круглов считал ниже своего достоинства. Тем более, что большой проблемы это не составило бы, о чем недвусмысленно сообщали в своих служебных записках иноземные послы.

Тогда в его голове созрел план. Пусть Семен Андреевич продолжает считать, что его подопечный выполняет все условия договора. Зачем ему знать, что у перенесенного из двадцать первого века инвалида (который уже только за обладание здоровым телом должен целовать ноги тем, кто это устроил) появились собственные соображения на предмет, как обустроить Россию?

План оформился в тот день, когда ему на глаза попалась женщина, которая как две капли воды походила на императрицу. Вернее, это он так считал, остальные видели перед собой деревенскую Груньку – бабу гренадерского роста, схоронившую пару лет назад мужа и не успевшую за время супружества нарожать детишек.

Круглов мысленно переодел ее в роскошное платье, изменил прическу, надел на голову корону и обомлел. Сомнений быть не могло: перед ним была вылитая Анна Иоанновна, разве что не столь смуглая, ну да это дело поправимое.

Чтобы сделать Груню своей верной сообщницей, ему понадобилось всего два дня и две ночи. Несчастная женщина влюбилась в него как кошка и была готова бежать за ним хоть на край света.

Круглов нанял ей пьянчужку-учителя из немцев, который стал обучать Груню премудростям чтения, языкам и политесу. Ученица схватывала все на лету, немец не мог на нее нарадоваться. Как только необходимость в учителе отпала, Круглов отправил его на тот свет без малейших угрызений совести.

Затем стал сам рассказывать, кто есть кто в государстве Российском. Ему удалось раздобыть несколько портретных миниатюр (попросту украв), и Груня, благодаря ликам с парсун и словесным описаниям, могла опознать большинство первых людей империи. Накладки были неизбежны, но Круглов планировал обставить появление двойника Анны Иоанновны таким образом, чтобы свести их к минимуму. Наиболее подходящим казался вариант с благополучным выздоровлением государыни после тяжелой болезни. О том, что Анна Иоанновна в последние годы своей жизни будет много и тяжело болеть, Круглов помнил еще со школьных уроков истории и из прочитанных книг Пикуля. Всегда можно будет сослаться на провалы в памяти, связанные с последствиями недуга.

Казалось, удача сопутствовала ему. Мятеж, спровоцированный хитрым ходом Ушакова, на короткое время привел Елизавету к власти, и не его, Круглова, вина в том, что все закончилось пшиком. Заговорщики поторопились, а спешка, как водится, хороша для других занятий. В итоге полный разгром и… никаких претензий от «хозяев».

Чисто формально он задание выполнил. Создал все условия и вообще проделал львиную часть работы.

Даже планы на Груню удалось легализовать в глазах тех, кто закинул его в это время. В их ведомстве они прошли как резервный вариант. Дескать, когда на троне воцарится лже-Анна, то она сделает все, чтобы «простить» Елизавету.

В действительности намерения у него были абсолютно другими. Себя он видел при «Груне Первой» (его невольная усмешка вызвала у внимательно наблюдавшего за ним фон Гофена удивление) кем-то вроде Бирона – ночного императора. Не то чтобы ему была нужна власть, но попробовать-то можно. К тому же Круглов не желал своей родине зла. Он с удовольствием развил бы многие идеи фон Гофена, пусть судьба и сделала их врагами.

Круглов тоже хотел видеть Россию сильной.

Но тем, кто перенес его сюда, вовсе не обязательно было об этом знать. Кстати, одно время они находились в страшном испуге. Это случилось, когда события вышли из-под контроля и мятеж произошел как-то сам собой. Забавно, но ему потом удалось полностью «отмазаться» в глазах «хозяев».

Когда мятеж сторонников Елизаветы был подавлен, Круглова даже похвалили за предусмотрительность (хотя первоначально Андрей Семенович чуть с ума не сошел, увидев двойника императрицы).

Эх, какие были планы! Как замечательно все могло бы сложиться!

Если бы не ушлый фон Гофен, который каким-то образом напал на его след. Теперь все полетело в тартарары.

Круглов закрыл глаза. Ему было жаль Груню. Она точно пострадает. А вот на себя ему было глубоко наплевать.

Почему-то стихи у него не складывались с самого момента переноса. Рифмы терялись, фразы лишались смысла.

Но что это за странное чувство? Откуда взялись эти огни, мириады огней. Совсем как в прошлый раз, когда его выдернуло сюда. В старый добрый восемнадцатый век.

Он улыбнулся и пошел навстречу всепроникающему свету, откуда-то зная, что впереди его ждет только хорошее.

– Оставьте его, Игорь.

Голос, прозвучавший со спины, едва не заставил меня подпрыгнуть. Дотоле мне казалось, что, кроме нас с Кругловым, тут больше никого нет.

Я обернулся:

– Кирилл Романович… Откуда?

Корректор реальности скромно опустил глаза:

– Простите, Игорь. Не хотел вас испугать.

– Да я, собственно… А, ладно!

Появление нового действующего лица застало меня врасплох, но признаваться в этом я не собирался. Лишь махнул рукой и спросил:

– Что вы тут делаете?

Появившийся из ничего собеседник туманно пояснил:

– Я опоздал. Этого человека допрашивать уже бессмысленно.

– Почему?

– Потому что его душа покинула телесную оболочку. Осталась лишь кукла, которой все равно. Бездушный болванчик.

– Круглов умер? – удивился я.

– Он вернулся назад, в измененное вами будущее. Там его жизнь сложилась куда удачней.

– Как-то неожиданно. Это действительно возможно?

– Да мне вроде не с руки вас обманывать, Игорь.

– Значит, я тоже могу вернуться?

Кирилл Романович промолчал, но я прочитал ответ в его глазах.

– Получается, я могу совершенно не опасаться смерти! И узнаю об этом только сейчас.

– А вам что, действительно хочется умереть? – совершенно серьезно спросил собеседник.

Я усмехнулся:

– Дурацкий вопрос. Мне есть что терять, и я буду цепляться за жизнь до последнего вздоха.

– И правильно сделаете. Мы сознательно не рассказывали вам об этом. Боялись, что вы лишитесь инстинкта самосохранения и натворите дел. Кроме того, мы хотели, чтобы вы довели миссию до конца. Ведь второго шанса ни у вас, ни у нас не будет. Таковы правила, и не мы их придумали.