В баре у Афиногена стояло приличное спиртное, в холодильнике были припасены кулинарные полуфабрикаты, на столе Марину ожидал низкокалорийный торт. Виноградов чуть не забыл про цветы, но вовремя спохватился. Такая изысканная женщина, как Марина, не сможет обойтись без цветов. Виноградов купил ей орхидеи, он не знал, что следует дарить даме, когда делаешь ей предложение. Вернее, он уже предложил ей руку и сердце, сегодня он потребует от нее положительного ответа. Самое главное – обручальное кольцо лежало у Виноградова в кармане. Он скажет, что этот раритет достался ему от бабушки, и практически не соврет. Только чуточку.
Процесс пошел несколько не так, как задумывал Афиноген. Начать объяснение в любви пришлось на модной тусовке, где к Марине начал клеиться солидный бизнесмен.
Пришлось предложить ей руку и сердце, припечатав свое предложение «бабушкиным» колечком. Но продолжения в собственной квартире Виноградов все же добился. Марина не смогла ему отказать и отвезла его на место, призванное стать гнездом семейного очага. Афиноген благополучно врал Марине, что его машина находится в ремонте, и предпочитал ездить с ней на дорогой иномарке, от стоимости которой у него слегка кружилась голова.
Вечером она кружилась от волнения. Он совершенно не ожидал, что станет волноваться по такому пустяковому поводу. Как-никак Афиноген был опытным мужем, он собирался жениться в четвертый раз. Он столько дней корчил из себя паиньку, что стал противен сам себе. Как только эта богатая дура подпишет брачный договор и их поженят, он снова станет человеком. Виноградов вдохнул в себя побольше теплого свежего воздуха и зашел с Мариной в подъезд своего дома.
– Ой! – вскрикнула невеста, когда ее окружила полная темень: в подъезде не горела ни одна лампочка.
Жилищники принципиально плевали на жалобы жильцов по этому поводу и экономили электричество, предпочитая вкручивать казенные лампочки в свои люстры. Вкрути им, этим наглым жильцам, одну лампочку, так они потребуют вторую, за ней – третью, а после лампочек захотят ремонт в подъезде. Нет освещения, и не видно, что в последний раз стены красили еще в сталинские времена, когда возводился этот дом.
– Интимная обстановка, – задышал ей на ушко Виноградов, кое-как выкрутившийся из этого ужасного положения. Он совершенно забыл про темноту в подъезде потому, что сам давно приучился добираться до своей квартиры на ощупь.
– О, – сказала Марина, услышав, как четко Виноградов в полнейшей темноте сразу попал ключом в замочную скважину. Если бы она и в самом деле собиралась с ним переспать, это о многом бы сказало. Но Марина собиралась сделать с Виноградовым нечто другое.
В его квартире с электричеством все было в порядке, Виноградов щелкнул выключателем, и яркий свет залил все пространство. Афиноген огляделся и понял, что поторопился. Нужная интимная обстановка, о которой он намекал в подъезде, была резко нарушена ярким освещением. Он извинился, повыключал везде свет и оставил одну лампочку под абажуром. Марина пожала плечами и заставила себя улыбнуться. Сегодня она улыбалась ему весь вечер. Последний вечер, больше ее сил не хватит для того, чтобы изображать из себя полную идиотку, клюнувшую на придурка Виноградова. Хотя некоторые дамы ее круга, не считая бывших жен Афиногена, считали его достаточно привлекательным.
Виноградов суетился на кухне, включив для Марины нежную мелодию любви, призванную всколыхнуть ее чувства. Они всколыхнулись, но в другом направлении. Марина достала мобильный телефон и набрала номер подруги.
– Привет, – прошептала она Виктории, – ты – пионер! – И отключилась. Через пару секунд мобильник отозвался виброзвонком.
– Кто я? – переспрашивала Виктория. – Партизан? – У нее перед глазами почему-то стояли образы Смирнова-младшего с песочной лопаткой в руках и нетрезвой, потерявшей чувство реального подруги.
– Пионер, – прошипела Марина в трубку и отключилась.
Тут же из кухни показалась голова Виноградова. Он сладко улыбнулся и обратил внимание Марины на тесноту комнаты, неприличную малость балкона и совершенно обветшалую меблировку. После этого он послал ей воздушный поцелуй и скрылся. Виброзвонок грозил перерасти в колокольный набат. Марина прислушалась к кухне, Виноградов расправлялся с полуфабрикатами и пел.
– Почему пионер? – допытывалась Виктория, только что переставшая рыдать по поводу своей несостоявшейся беременности.
– Будь готова! – догадалась сказать ей Марина и отключила мобильный телефон.
Виктория не знала, к чему ее призывает подруга. Она должна быть готова, но что бы это значило? В голове крутился пионерский лозунг: «Будь готов!» Вика знала, что в ответ нужно говорить: «Всегда готов!» Так вот чего от нее добивалась Марина, она должна быть всегда готова. К чему? К походу по магазинам в поисках гламурных тряпок? Вряд ли. Слишком тихо и таинственно она говорила. К слежке за Виноградовым? Но зачем за ним следить, если Марина сейчас и так с ним? Она с ним, а Виктория должна быть готова. Нужно хотя бы одеться и сидеть, дожидаясь ее очередного звонка. Возможно, в следующий раз Марина будет более разговорчивой, и она узнает, в чем дело. Время тянулось нескончаемо медленно. Виктория успела вспомнить о неудачном тесте на беременность, об удачной работе, о Назарове. Она успела всплакнуть и успокоиться. Она была готова к чему-то. Ко всему тому, что скажет Марина. Сегодня был ее последний вечер с Виноградовым, от которого она должна была добиться чего-то вразумительного. Главное, чтобы Маринка снова не напилась до потери пульса или не озадачилась совращением очередного красавчика, бросив Виноградова на произвол судьбы. Марина не бросила, она позвонила Виктории с требованием, чтобы та срочно приехала к нему на квартиру.
Виктория подходила к подъезду Виноградова осторожно, с опаской поглядывая по сторонам. Никого не было. Въехавшая следом за ней во двор машина припарковалась у другого подъезда. Мужчина, вышедший из нее, быстро скрылся с полным пакетом, из которого явно выпирали овощи.
Некоторые люди, отметила про себя Виктория, предпочитают по ночам питаться одними овощами. Видимо, выполняют требования сложного диетического комплекса. Подозрительным мужчина ей не показался, она только подумала о том, что к лету ей следует обязательно сесть на овощи и фрукты, чтобы похудеть.
В окнах первого этажа света не было, куда делись заезжие девицы, обслуживающие залетных мужчин, было непонятно. Скорее всего, они сменили адрес. Окна Виноградова были, как обычно, плотно зашторены. Викторию передернуло от мысли, что сейчас она встретится с ним лицом к лицу и будет вынуждена о чем-то разговаривать. Она медленно, чтобы в темноте не оступиться, поднялась наверх и подошла к его двери. Дверь была приоткрыта, за нею стояла полная тишина, прерываемая шелестом бумаг. Виктория прислушалась, голоса бывшего мужа не было слышно. Зато отчетливо доносился храп! Она бы никогда не перепутала его ни с одним сопением в мире. Виноградов храпел, пришепетывая.
