Читаем без скачивания Мишень (ЛП) - Ли Эдвард

Он вдруг понял, что рычит. Надо это прекратить.

На заднем плане была слышна игра в мяч. Классный кабак.

- Карла на месте?

- Боюсь, что нет. Я могу вам чем-нибудь помочь?

- А Рэнди?

- Боюсь, что нет.

- Чего именно ты боишься?

- Прошу прощения?

- Забудь. Есть идея, когда она вернется?

- Карла?

- Да.

- Могу я спросить, кто звонит?

- Ее бывший муж.

- Ох. Я действительно не знаю. Наверное, не раньше вечера. Они устроили пикник на Овечьем Лугу. Сегодня такой чудесный день.

- На Овечьем Лугу?

- Угу.

- Думаю, они решили избавиться там от своих задниц. А то они у них всегда чертовски завалены работой.

- Простите, сэр?

- Черт побери. Мне все равно, что они делают.

Он повесил трубку. Подошел и перечитал повестку. Там даже была сумма, которую он задолжал. Две тысячи семьсот шесть долларов девяносто центов. Она задела его за живое этими девяноста центами. Он взглянул на ящик комода. Открыл его и достал револьвер .38-го калибра из-под носков и нижнего белья. Он договорился о покупке револьвера через подставное лицо в Пенсильвании несколько лет назад, когда еще считал Нью-Йорк опасным местом, а не просто раздражающим.

Он проверил обойму и положил револьвер в карман.

Взял пульт, лежащий на кровати, положил его в другой карман и вышел.

* * *

Бар в таверне "Лесбос" был битком набит. Впереди, возле телевизора, люди стояли по двое. Все были поглощены игрой "Янкиз". Идеально.

Нью-Йорк изобрел бейсбол. Кто, они, черт возьми, это новое поколение? Неужели никто никогда не говорил этим придуркам, что весь смысл бейсболки в том, чтобы защитить глаза от солнца? Может быть, ношение их задом наперед было каким-то анти-деревенским маневром или, может быть, формой восстания. Например, отказаться есть шпинат.

Он встал в дальнем конце бара, как можно дальше от телевизора, и заказал виски. Барменша оказалась блондинкой лет семнадцати. Он подождал, пока займут все базы и подающий "Янкиз" размахнется, затем достал пульт и включил канал о еде. Клубничное суфле выглядело очень вкусным. Парни в баре стонали, кричали и показывали пальцами на телевизор, как Дональд Сазерленд на Брук Адамс в фильме "Вторжение похитителей тел"[76]. Барменша, казалось, не понимала, что происходит. Она выглядела взволнованной. К тому времени, как она достала пульт и включила его, уже показывали рекламу пива "Бад Лайт".

Снова жалобы и стоны.

Через некоторое время все снова успокоились.

Тем временем Струп спрятал пульт в карман и подождал, пока кто-то не пробил вглубь левого поля, и принимающий "Янкиз" побежал изо всех сил, чтобы попасть туда, очень хорошо расталкивая игроков. Струп включил телемагазин. Там продавали драгоценности. Хорошие вещи. Молодые руководители и будущие главные исполнительные директоры кричали, топали ногами и поднимали кулаки в воздух, как нацистская молодежь, наблюдающая за проходящим парадом ортодоксальных евреев.

Барменша возилась со льдом и шейкером, но на этот раз она была немного быстрее и добралась до пульта как раз вовремя, чтобы все увидели, как игроки удаляются с поля.

Парни стонали, жаловались и, наконец, снова успокоились.

Он заказал еще выпить. Выкурил сигарету.

Он подождал, пока первый бейсмен "Янкиз" обогнул третью позицию, и направился на базу, потрясающе послав мяч по земле к правому полю, и включил канал погоды. В Дулуте лило как из ведра. В Калифорнии солнечно. Калифорнии нужен был дождь. На этот раз в комнате бушевала ярость. Благовоспитанная "белая кость" на его глазах превращалась в чикагских гангстеров. Они кричали барменше, чтобы она починила долбаный телевизор, черт возьми! Что за херня происходит? Они расплескивали пиво и хлопали по стойке бейсболками, что, по крайней мере, было приличным использованием для этих проклятых вещей, прыгали и ревели.

Он чувствовал себя кнутом в стаде крупного рогатого скота.

Когда он переключился на обучающий канал, что-то о Гомере, начался настоящий ад, и кто-то крикнул:

- Нахуй это говно! Бьюсь об заклад, это светопреставление. Да!

Кто-то сказал:

- Давайте убираться отсюда к чертовой матери! - и они это сделали.

Исход пришелся ему по душе.

Стало тихо и уютно.

Он еще немного посидел с пультом в кармане, думая о том, как сильно Лиана ненавидит бейсбол и как эти парни разочарованы, допил свой скотч, заплатил, дал на чай и вышел из бара.

* * *

Он перешел Сентрал-Парк-Уэст на пересечении с 67-й улицей и прошел через стоянку "Таверны на Лужайке"[77]. Туристы входили и выходили мимо швейцара в ливрее. Хромые лошади, запряженные в кареты, стояли с закрытыми глазами и ждали, надеясь не погибнуть в трафике. Ну и жизнь.

Он увернулся от потных бегунов на длинные дистанции и велосипедов на Парк-драйв, прошел мимо продавца хот-догов и через проволочные ворота производства фирмы "Циклон" на узкую грунтовую дорожку и пристально посмотрел на обширные заросли зеленой травы внизу. Осмотрел деревья поблизости.

Никакой Карлы. Только пара светловолосых трехлетних детей и их индийские няни. С колясками от "Армани".

Карла была ленива, как червяк, когда не работала и не лизала "киску". А еще у нее была нежная кожа. День был ясный. Она пойдет под деревья.

Он бросил пульт в урну.

Он ему больше не понадобится.

Он направился на восток вдоль северной границы. Чувствовался запах свежескошенной травы. Трава пахла хорошо. Но как эти помешанные на солнце придурки выдерживают такую влажность, он не знал. Все парни были без рубашек, а женщины-в купальниках или бикини. Жаль, что не наоборот, но все равно там было много сисек. Он видел наушники, коляски, одеяла, летающие диски "Фрисби" и воздушных змеев. Ему показалось, что на одном из воздушных змеев написано его имя, но этого не могло быть. Он видел черных и белых детей, играющих вместе. Они бегали вокруг дерева и смеялись. Ему показалось, что кто-то из них окликнул его по имени, но этого не могло быть.

Место напротив минерального источника, обложенного красным кирпичом, показалось ему хорошим выбором. Невысокий пласт породы, окруженный дюжиной или около того высоких деревьев, и это было всего в нескольких минутах ходьбы от ворот, где можно было купить замороженный йогурт или коктейль, или рогалик, или крендель, или воду в бутылках, или лимонад, или хот-дог, или все, что вы, черт возьми, пожелаете. Он видел людей в тени перед каждым деревом, к которому подходил, десятки счастливых, сонных, веселящихся и тому подобное. Он увидел женщину, пускающую мыльные пузыри для крошечного ребенка с широко раскрытыми глазами в коляске. Один пузырь лопнул у него на носу. Мыльный плевок.

И тут он увидел Карлу. Они с Рэнди лежали на одеяле, прислонившись к дубу в нескольких ярдах от него. Карла кормила Рэнди чипсами. Они смеялись. Он вдруг понял, что рычит. Теперь уже не было смысла останавливаться, и он не стал этого делать. Он сунул руку в карман и шагнул к ним.

Они еще не заметили его, но он собирался радикально это изменить, как вдруг его взгляд упал на белокурого парнишку в куртке с нагрудным знаком в виде первой буквы названия колледжа, зеленой, соответствующей тридцать четвертому размеру, который стоял, прислонившись к дереву, футах в сорока от них, и Струп подумал: что, блядь, этот придурок делает в куртке в такую жару? он что, чокнутый? - когда парень оттолкнулся от дерева, расстегнул куртку и вытащил что-то короткое и черное, похожее на комбинацию пистолета и пулемета, и начал поливать огнем поле и деревья слева направо.

Струп рухнул на землю. Он увидел, как женщина с мыльными пузырями опускается вниз с красным цветком на плече, а парень с наушниками согнулся пополам, как будто кто-то пнул его в живот. Он увидел, как одному из мальчишек лет семи пуля попала прямо в лоб, и как его отец рванулся к нему, прежде чем его бедро разверзлось.