первый ряд, – но Бена не было. Под аплодисменты на сцену вышел Майкл Фарадей. Я был сердечно рад видеть ученого, но пропустил его речь мимо ушей, поскольку продолжал изучать публику, которая все прибывала и прибывала. Фарадей говорил что-то об устройстве, которое скромно назвал клеткой Фарадея.
– …Заземление – это удивительное явление, господа! – вещал он, а я думал только: «Бен, ну где же ты?» – Внешнее электрическое поле не может попасть внутрь заземленной металлической клетки, поэтому…
Минут двадцать спустя лекция закончилась, и Фарадей приступил к демонстрации. Заскучавшая было публика оживилась. Фарадей и правда вошел в какую-то клетку, рядом с которой громоздилось сложное устройство из металлических трубок и проводов. Потом громко объявил, что его помощник сейчас пустит ток и ударит электричеством в клетку, и замер в красивой позе, раскинув руки. Помощник начал крутить ручку знакомого мне генератора, и я даже о Бене позабыл. Что Фарадей делает? Ему жить надоело? Граф Ньютаун от удара электричеством на месте умер! В воздухе запахло грозой, в огромном генераторе что-то затрещало, и я вскочил. Наука сейчас потеряет великое светило!
Фарадей заметил в первом ряду взволнованного поклонника, присмотрелся – и вдруг широко улыбнулся. Мы виделись всего дважды, и оба раза я был абсолютно мертв, хоть и мог передвигаться и разговаривать, а теперь выглядел обычным юношей. Но Майкл Фарадей меня узнал – его добродушное лицо расплылось в улыбке. В этой улыбке было такое восхищение чудом жизни и ее тайнами, что я невольно улыбнулся в ответ. А потом электричество ударило по клетке со всех сторон, и я ахнул вместе со всем залом. В Фарадея били молнии, но не достигали его, клетка гасила их, и он стоял как ни в чем не бывало. Позади меня раздался глухой удар – кажется, кто-то упал в обморок.
Еще несколько секунд молнии били в клетку вокруг Фарадея (живого и невредимого, хотя я с ужасом ждал, что одна из молний до него доберется), потом помощник перестал крутить ручку, электричество иссякло, и Фарадей, радостно блестя глазами, провозгласил:
– Мы вступаем в великую эру, друзья! Вы своими глазами увидите, какая это сила – электричество. Поверьте, скоро оно перевернет нашу жизнь!
Некоторые зрители уже покидали зал, расталкивая всех на своем пути, – им, похоже, не хотелось, чтобы это жуткое электричество перевернуло их жизнь. У остальных вид был смущенный и несколько озадаченный. Фарадей вышел из своей волшебной клетки и еще несколько минут пел оды электричеству, затем поклонился и объявил встречу оконченной. Притихшие зрители – те, что еще не сбежали, – потянулись к выходу.
– Что за времена настали, – прошептала женщина, сидевшая рядом со мной, и покрепче прижала к себе ребенка, ошалевшего от увиденного. – Так и жди беды.
Я ее не слушал – вглядывался в каждого, кто покидал зал, но знакомой фигуры так и не увидел.
– Ищете его?
От неожиданности я вздрогнул. Ко мне, спустившись со сцены, подошел сам Фарадей.
– Да, профессор, – пролепетал я и вскочил. – Я давно его не видел. Думал, он придет.
– Я тоже, признаться, верил, что он не пропустит демонстрацию. Но увы! Похоже, мы ошиблись. – Майкл опечалился, но тут же улыбнулся снова. – Ну да ладно. Рад видеть вас в добром здравии, если вы понимаете, о чем я. Не желаете ли прийти к нам с женой на ужин и рассказать, как вам удалось настолько… м-м-м… оживиться?
Я рассмеялся, продолжая коситься на расходящихся зрителей. Соблазн побывать на ужине у самого Фарадея был велик, и я собирался уже согласиться, когда наконец заметил кое-что интересное. В помещении не ходят в шляпе, но две шляпы скользнули вдоль стены в самом темном углу. Мне невольно вспомнилась погоня за убийцей на земляничном фестивале.
– Извините, Майкл, – промямлил я и бросился в погоню.
Помогло мне то, что мчался я, как тогда, на площади, – без всякой аристократической степенности. Толкал всех на своем пути, нырял в любой освободившийся зазор между людьми. Один из обладателей шляп обернулся.
Каллахан! И он тут! Я зарычал и прибавил ходу, но Каллахан с невероятной прытью скрылся в толпе. «Не теряй шляпы из виду, только не теряй», – повторял я сам себе. Вскочил на стул, попавшийся на пути, перескочил с него на другой, спрыгнул на пол, случайно уронил какую-то даму. Я мчался с ирландской решимостью, не как граф, а как отчаянный мальчишка, мчался так, будто от этого зависела моя жизнь, – и в каком-то смысле так оно и было.
К счастью, ни Бена, ни Каллахана бегунами не назовешь. Изначально нас разделял целый зал, но на улице я сразу их догнал и крепко схватил каждого за локоть. Бен и его новый приятель Рори Каллахан сделали попытку вырваться, но так задыхались от бега, что ничего у них не получилось.
– А, привет, – выдавил Бен. – Рад тебя видеть.
– И я, – поддакнул Каллахан. – Здравствуйте, Джон.
Я сурово оглядел обоих. Бен – в неизменном пенсне, вид здоровый: не измучен, не исхудал и даже, пожалуй, весьма прилично одет, умыт и подстрижен. Каллахан за полгода не изменился: неброский наряд, неброское лицо. Никогда бы не поверил, что этот серый человечек построил промышленную империю. Эти двое, в свою очередь, смотрели на меня. В их взглядах было любопытство, дружелюбный интерес, но ничего похожего на «Поразительно, ты жив, не то что в последний раз, когда мы виделись!».
– Не замечаете во мне ничего необычного? – на всякий случай спросил я.
– Отличная прическа, – не моргнув глазом ответил Каллахан. – Кудри у вас свои или спите в папильотках? Зная вас, предположу второе.
– Мои собственные, – процедил я и повернулся к Бену. – Привет, братец. Ты что, вообще не удивлен?
– Очень удивлен. Что ты забыл на научной демонстрации?
– А то, что я жив, тебя не смущает?
Бен посмотрел на Каллахана. Тот сделал вид, что любуется видом ночной улицы, – дескать, выкручивайся сам.
– Поздравляю, я очень рад, – неубедительно промямлил Бен.
Я прищурился. То недолгое время, когда я был сыщиком, научило меня не давать добыче соскочить с крючка.
– Бен, ты что-то знаешь, так? Иначе ты сейчас вопил бы, что я никак не мог ожить, потому что это антинаучно.
– Ну почему же антинаучно, – занудно возразил Бен. – Я всегда говорил, что у танамора есть какие-то энергетические свойства, просто их суть пока неясна. А теперь этот редчайший минерал, этот подарок природы, лежит на дне Ирландского моря, так что ни слова мне больше о нем не говори, или я взорвусь от злости.
– Я тебе вообще не говорил ни про танамор, ни про море. Бен, выкладывай!
– Нам пора, мы опаздываем, рад был повидаться, – быстро ответил Бен и потащил Каллахана прочь.
Я преградил им путь.
– Даже не думайте. Бен, для начала ты идешь к Фарадею. Говоришь ему,
