вас спасти.
– В общем, Молли пыталась повторить то, что делал Гарольд Ньютаун: набрать сил от многих, чтобы оживить одного, – подхватил Бен. – Только она делала это в открытую, а не исподтишка. Я не мог не восхититься идеей. Признаться, поначалу мы все-таки попытались отнять у нее танамор – ради науки, – но она сражалась, как тигрица, и орала, что если я заберу его, то отниму у тебя жизнь. Так что я в конце концов сделал, что она хотела, и отпустил ее вместе с танамором.
«Передай ему, что я… Я его…» – «Он знает. Он тоже вас очень любит. В своем духе».
– Ты не отнял у Молли танамор, а, наоборот, отдал ему часть своей жизни? Ты?!
Бен глянул на меня с обидой.
– Ты не так хорошо разбираешься в людях, как тебе кажется, если не веришь, что ради тебя я мог поступить вопреки разуму. Мне кажется, я отдал тебе добрый десяток лет своей жизни, – пожаловался он и, снова придвинув тарелку, продолжил поглощать десерт. – У меня теперь чаще болит плечо. Но я не жалею. Я искренне рад тебя видеть.
– Я тоже отдал вам немного своих сил, – сдержанно сказал Каллахан. – Думаю, лет на… пять. Вы мне искренне симпатичны, а ближе Бена, признаюсь, у меня никого нет. Первые дни после этого мы с Беном оба были очень раздражительными, слабыми, рассеянными, срывались друг на друга, и я уже решил, что совершил ошибку: танамор ведь забирает не только время, но и разум, и душу. Но потом все как рукой сняло. Наши с Беном мозги работают так же блестяще, как прежде. Я был этим потрясен.
– С научной точки зрения это и правда потрясающе, – закивал Бен. – Я понял, что мы, люди, – истинная загадка. Мы умеем восстанавливаться – и разум, и душа, и тело.
«Все долги отданы, мистер, и отданы с лихвой», – сказала мне Молли на прощание. Так вот что она имела в виду.
– Она обещала сообщить, как все пройдет, – сказал Бен. – И через три дня прислала нам краткое послание, указав, что диктует его какому-то Робину и тот записывает все, что она желает сказать. Что-то вроде: «Уважаемые Бен и Рори, все получилось, Джон жив и здоров. Он уехал в Лондон. Ни слова ему о том, что мы сделали. Танамор я выбросила в море, можете не искать. Я не шучу. Спасибо за все. Молли Маллоун».
– Я тогда подумал: ты же умный, наверняка и сам догадался, как дело было, – с аппетитом доедая пудинг, сказал Бен. – Удивлен, что нет. Почему?
– Я думал, меня вернула магия священной ирландской земли, – пролепетал я. – Там был голос, и маргаритки, и…
Бен скептически посмотрел на меня.
– Волшебства не бывает. Есть только неразгаданные явления природы и предприимчивые люди вроде Молли, которые умеют ими пользоваться.
– И ты мне даже письмо не написал?! – возмутился я.
– Я обещал молчать! А еще я был занят! Поезда! Провода!
– И еще он не любит говорить о чувствах, – услужливо подсказал Каллахан, не отрываясь от десерта.
Я потрясенно откинулся на спинку стула. Как же так!
«Мистер Гленгалл, вы сказку помните? Мерлин подарил ирландской девушке танамор, чтобы она возлюбленного к жизни вернула».
И во времена Мерлина, и сейчас это была сказка об ирландской девушке. С чего все началось, тем и закончилось.
– Бен, Рори, мне пора.
– Мы у тебя дома вообще-то! – нахмурился Бен. – Куда?
– В Ирландию.
Каллахан вежливо поднялся:
– Понимаю. Благодарим за ужин. Мы поселились в отеле…
– Зачем вам отель? – Я торопливо проверил, есть ли у меня с собой деньги, и бросился к двери. – Это твой дом, Бен! Живи сколько хочешь, я вам рад! Рори, все слуги у меня ирландцы, ты найдешь с ними общий язык!
– Не боишься, что я случайно сожгу дом? – с вызовом спросил Бен.
Я засмеялся и взял с тумбочки шляпу. На душе у меня было так легко!
– Построим новый, – ответил я.
В прихожей я схватил с вешалки плащ и выбежал на улицу.
Глава 15
Сливовая дорога
За ближайшие сутки я успел добраться до вокзала, сесть на дилижанс Лондон – Ливерпуль, знакомой дорогой примчаться в порт и успеть на паром до Дублина. Я чувствовал себя уверенным и опытным путешественником: если я смог проделать весь этот путь, будучи мертвым, то уж живым как-нибудь справлюсь.
Как же я счастлив был увидеть ирландский берег! Молли возмущалась, что фабрики его изуродовали, но я был даже рад им. Из труб валил дым – похоже, у фабрик теперь новый владелец, а там, где есть промышленность, есть и работа для людей, это я твердо усвоил.
Сходя с трапа на ирландскую землю, я благоговейно склонил голову. Не был здесь всего четыре месяца, а словно вернулся в сказочную, давным-давно утраченную страну грез. Я сунул монету вознице, ждавшему пассажиров в порту, и выдохнул знакомый адрес, звучащий для меня как музыка:
– Плама-Бохар, 121. Гони!
Деревья вдоль сливовой дороги были уже тронуты первыми красками осени. Когда за ними показался знакомый дом, я от нетерпения чуть не выскочил из экипажа еще до того, как он остановился. А что, если дом заброшен и там никого не окажется?
Уф, нет, куры бродят по двору! Я влетел на крыльцо и распахнул дверь. Молли сидела за столом и чистила картошку. Я мял в руках свой шелковый цилиндр, пока она не подняла голову. Из Лондона я выехал, не прихватив даже запасного костюма, что совсем на меня не похоже. Да что там, даже гребня для волос не взял! Пришлось пригладить вихры ладонью.
– Джон? Вы что… что тут делаете? – хрипло спросила Молли.
Она не изменилась, разве что лицо за лето чуть посмуглело да волосы, забранные в узел на затылке, немного выгорели. Платье на ней было незнакомое, зеленое, но как две капли воды похожее на старое, синее. Я прерывисто вздохнул и огляделся. Это по-прежнему была и кухня, и гостиная разом, но уже, похоже, не спальня: соломенный матрас, лежавший в углу, исчез.
– Бен мне все рассказал.
Я перешел сразу к делу, пока она не успела опомниться.
– Вот трепло, – беззлобно ответила Молли. – Есть хотите? Я суп варю.
Я подошел и сел за стол, не дожидаясь приглашения.
– Ты все подстроила. Это не волшебство меня вернуло, это ты.
– Глупостей не говорите. Конечно, волшебство. Я просто устроила так, чтобы оно сработало.
Мы помолчали. Молли тщательно разглядывала каждую картофелину, которую чистила. Я следил, как длинные полоски кожуры шлепаются в миску.
– Так чего вы тут забыли? – повторила она.
– Приехал… – Я растерялся. И правда, зачем? – Полагаю, поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала.
Молли пожала плечами.
– Вы мне жизнь спасли, я – вам. Рада, что вы в добром здравии, мистер. У вас во сколько корабль обратно?
Я откинулся на спинку стула. Нет уж, я не дам
