сияющий взор прямо на на нее. Мэб задержала дыхание… и сколько могла смотрела в глубину этого бушующего пламени… а когда, не выдержав, отвела глаза, по щекам ее текли прозрачные слезы.
Он отвернулся резко и замер, обхватив руками голову.
— Это не слепое повиновение, Солнце мое, — ответила она, — это любовь и вера. Они сильнее, чем когда-либо, хоть ты и не желаешь этого замечать.
И Мэб поднялась чуть выше и принялась за работу, устанавливая магические щиты параллельно линии моря
Балагур время от времени подбегал к ней или к Целителю чтобы порадовать их очередным своим шедевром, получал дружеский подзатыльник или ехидный комментарий и отправлялся развлекаться к самому морю, пуская по водной глади звонкие «блинчики». Так продолжалось, пока очередной плоский камень не подбил сидящую на воде морскую птицу. Она с гневным воплем поднялась в воздух, напугав при этом проплывающую мимо рыбину. Та плеснула светлым хвостом — и исчезла в глубине, оставив на поверхности расходящиеся круги. А спустя минуту-другую чуть дальше от берега показались темные морды куда более крупных морских обитателей, вырывающих друг у друга серебристую добычу. Их драка становилась все более жестокой, кровавой, привлекала внимание прочих любителей поживиться. По воде расплывались темно-красные страшные круги, грызня стала ожесточеннее, хотя с берега понять, что именно там происходит было невозможно. Минут через десять все стихло.
— Это все? — почти разочарованно спросила Иллойэ, внимательно наблюдавшая за происходящим.
— Нет, — ответил Ярг, прислушиваясь к волнам, — они просто ушли на дно.
Мощный всплеск вдали показал, что кому-то это явно не понравилось.
А еще минут через десять Стражница четко и ясно ощутила исходящую из глубины опасность.
— Оно проснулось, — сообщила Мэб.
Северянин скинул с себя одежду, вошел в воду по пояс, переглянулся с Ойхо, дождался его согласного кивка и, раскинув руки упал в нахлынувшие вдруг волны, растекаясь по ним темными, тягучими потоками — и мгновение спустя в воде уже стоял огромный черный как ночь корриден. Он тряхнул смоляной гривой, заржал призывно и быстро поплыл вдаль, указывая путь.
Серый лун разбежался, расправил мощные крылья и поднялся над морем, держась точно над Яргом, а когда тот ушел в глубину, закружил над водой как огромная чайка, поджидающая свой будущий улов.
С морем творилось что-то странное: оно потемнело, застонало, оно билось в испуге и выкидывало на берег высокие волны, будто простирало руки в просьбе о помощи. Оно закручивалось воронками и выбрасывало в воздух фонтаны, оно выло и вздыхало, как огромное живое существо, раненое и испуганное.
А потом на поверхность поднялось нечто. Бесформенное, огромное, темное — скорее бурое, нежели черное — даже на таком расстоянии вселяющее липкий, холодный страх. Оно явно злилось и все пыталось добраться до раздражающего морского духа, который бросался на него то с одной стороны, то с другой, и ловко уворачивался от тяжелых ответных ударов.
Атаки с воздуха недавно проснувшаяся тварь явно не ожидала и издала оглушительный визг, когда когти Ойхо вцепились в его коричневую шкуру. Из расплывчатой массы показалась на диво страшная вытянутая морда и, громко клацая острыми зубами попыталась сожрать назойливого луна.
И Ойхо, и Ярг налетали на существо как две маститые овчарки, загоняющие стадо: бросались на него сзади и с боков, тесня клыкастого к берегу. Тот в ответ яростно огрызался, бил хвостами и страшными зазубренными конечностями. И его удары чем дальше, тем вернее достигали цели: лун начал заметно припадать на крыло, на шее и боках эльмара зияли рваные раны.
— Ну же, давай! — воскликнула Иллойэ.
Ее сильные пальцы вцепились в руку стоящей рядом Стражницы, но Хозяйка даже не заметила этого, взволнованно следя за жаркой битвой.
Больше половины расстояния до берега было преодолено, когда разъяренный зверь, совершив неожиданный прыжок, чуть не сбил Ойхо в воду.
Стоящий у самой кромки воды Целитель помянул нехорошим словом вивернов, решительно тряхнул рыжей гривой и, вспыхнув ослепительной вспышкой белого света, заскользил по воде в своем сверкающем змеином облике.
Мэб следила за ним взглядом и вздрогнула от неожиданности, когда юркая серебристая лента закрутилась кольцом у нее на запястье, хитро поглядывая на Стражницу блестящими бусинками. На сердце сразу стало легче и спокойнее.
Змей обвивался вокруг бурой твари кольцами, оставляя на теле ее вздувающиеся рубцы-ожоги. Тварь завыла, заверещала и, обезумев, высунула из своего аморфного тела сразу две зубастые ощеренные морды. Змей, навис над ними вопросительным знаком, глаза его полыхнули так ярко, что даже стоящие на берегу вынуждены были зажмуриться. Тварь же, ослепленная и вовсе потеряла всякий ориентир и принялась метаться из стороны в сторону. Пахнуло грязной паленой шерстью. Зверь коротко взвыл, а потом быстрым, почти незаметным движением смог-таки вцепиться зубами в серебристое тело. Длинные несуразные лапы с острыми когтями полосовали сверкающую змеиную кожу, орошая воздух и море пронзительно-алыми брызгами.
Змей бился, силясь выбраться из этой ловушки, но даже в таком состоянии не разжимал своих объятий и понемногу подтаскивал тварь к берегу.
Еще один страшный удар — море заштормило, свет слегка померк, а в воздухе послышался тихий то ли всхлип, то ли вздох, будто само мироздание тревожилось за детей своих.
Мэб, сжав кулаки, смотрела на эту бойню, и желая прийти на помощь, и в то же время понимая, что не может этого сделать. И вдруг почувствовала, как маленькая змейка на ее руке вздрогнула, блеснула слегка помутневшими глазками, неожиданно вонзила тонкие зубки прямо Стражнице под кожу и принялась жадно пить кровь.
Змей между тем, совсем обессилев, отпустил свою жертву, тут же был отброшен резким взмахом лапы в сторону, и, не удержавшись на плаву, исчез в багровых соленых волнах. Торжествующий вопль твари резанул уши. Радовалась тварь недолго: и Ярг и Ойхо с новыми силами принялись теснить его к берегу. А через несколько минут море изнутри озарилось ярким светом, будто миллионы светящихся рыб поднялись к его поверхности одновременно. И над водой показалась треугольная змеиная голова. Змей понимался все выше и выше, завиваясь кольцами. Глубокие красные полосы на его теле вспыхивали приглушенно, понемногу затягиваясь. Он выждал подходящий момент и, стремительно обвив бурую тварь серебристым арканом, рывком откинул ее в сторону берега.
Только тогда Мэб смогла спокойно вздохнуть.
Тварь, медленно поднялась на лапы, опираясь на дно и замерла, словно позволяя подробно себя разглядеть. Теперь она была несравненно меньше, чем до начала битвы, но намного плотнее и больше всего походила на огромного дикого зверя, только выбравшегося из логова. Зверь имел две клыкастые головы, четыре длинные лапы и целых три извивающихся хвоста,
