Читаем без скачивания Маскарад - Валерий Пылаев

— О нет, ваше сиятельство. — Я осторожно прикрыл дверь. — От такого откажется разве что сумасшедший.

Когда платье с негромким шелестом упало на пол, мне на мгновение вдруг стало стыдно. Перед его величеством, перед Иваном, перед Геловани с Вольским… И почему-то особенно сильно — перед Вяземской.

Но на что только не пойдешь ради отечества.

Глава 27

Утром я проснулся первым. Воронцова еще посапывала, закинув на меня безупречную ногу. Видимо ее Талант каким-то образом работал без непосредственно управления — едва открыв глаза, я ощутил острое и почти сносящее голову желание отшвырнуть бесполезное одеяло, перевернуть ее сиятельство на подушки и продолжить вчерашнее… мероприятие.

Но то ли даже звериные силы изрядно поисчерпались за ночь, то ли я успел кое-как приспособиться к чужому воздействию — разум, хоть и не без труда, подчинил юное и темпераментное тело. И вместо того, чтобы жадно наброситься на Воронцову, я принялся ее разглядывать. Во второй раз… но в каком-то смысле как в первый.

Прохладная белизна кожи, безупречные пропорции, сумасшедшее роскошество плоти и харизма, перед которой не устояла бы даже броня в полметра толщиной. Воплощенная суть женщины. Зрелой, уверенной в себе, хищной, притягательной и одновременно опасной, как самый могучий синтетический наркотик начала двадцать первого века.

Но было и кое-что еще — то, что я то ли не смог, то ли просто не захотел увидеть вчера.

Мелочи, которые выдавали возраст — и не тридцать с небольшим лет, а в раза этак в полтора больше… если не в два. Руки. Крохотные морщинки в уголках глаз — их больше не скрывали ни полумрак, ни очарование момента, ни какая-нибудь хитрая французская косметика.

Впрочем, было и то, что не разглядеть даже самым зорким глазом. Духи, смешанные с ароматом страсти, уже успел улетучиться, и теперь я чувствовал то, что не скрыть ни самым крепким и изысканным парфюмом, ни даже магией.

Сам я перестал стареть уже давным-давном. Точнее, просто в какой-то момент заметил, что мое тело не меняется, застыв в вечном «тридцать с чем-то». Но близкие — пока они у меня еще оставались — все так же менялись, с каждым годом все больше уступая неотвратимому. И даже спустя сотни лет я так и не смогу забыть запах, который не спутаешь ни с чем.

Воронцова пахла старостью. Пока еще далекой, не набравшей силу, способную пробить щит Таланта и превратить пышущую силой и страстью женщину в морщинистую развалину за каких-то пару лет.

Старостью — и болезнью. Не телесным недугом, а тем, что незримо приходит вместе с могуществом, которым человек не может и не должен владеть. Подарок колдуна оказался для Воронцовый тем самым сыром в мышеловке. И пусть она еще не заплатила за него сполна, цена уже давным-давно была посчитана с процентами.

Впрочем, задуматься о печальном я толком не успел: стоило мне слегка пошевелиться, как ее сиятельство открыла глаза, сбросила одеяло и без разговоров перешла к делу. То ли ее ненасытной натуре хватило каких-то пары часов сна, чтобы истосковаться по постельным забавам… То ли того требовал коварный план, наверняка придуманный кем-то другим. В самонадеянного и опасного юнца следовало закачать как можно больше сладкого яда, и обычных прикосновений или даже поцелуев тут явно оказалось бы маловат.

Воронцова отдавалась процессу с жаром, упоением и почти неподдельной радостью, однако на этот раз обошлась без продолжительных игр. Так что уже через полчаса мы расплелись: я остался в постели, изображая выжатого до капли и одержимого блаженством мальчишку, а ее сиятельство завернулась в простыню и устроилась в кресле у столика. Видимо, приближалось время по-настоящему серьезного разговора, и нам следовала перейти в вертикальное положение.

Ну… хотя бы кому-то одному.

— Надеюсь, тебе понравилось. — Воронцова улыбнулась, прищурилась, и повернула голову, подставляя лицо пробивающимся сквозь занавеску утренним лучам. — Должна признать, что не ожидала… такого.

— Я тоже, ваше сиятельство, — отозвался я. — Наверное, я должен извиниться. Обычно я никогда…

— Прошу, называй меня просто — Ольга. — Воронцова чуть склонила голову набок и подмигнула. — Полагаю, теперь мы можем обойтись и без титулов, разве не так?

Я молча кивнул и продолжил старательно пожирать ее сиятельство взглядом. На этот раз даже не пришлось особенно напрягаться: надо было всего-то слегка натянуть вожжи звериного метаболизма, позволить коварному яду страсти разойтись по венам, и маска влюбленного идиота наползала на лицо сама собой.

Главное — не перестараться.

— Знаю, что тебе было не до того, милый Володя, — осторожно продолжила Воронцова. — Но если ты хотя бы на мгновение задумался, чтобы принять мое предложение… Помни, все, что ты видел, все, чего касался — лишь крохотная часть того, что мы можем дать. Аванс, в некотором роде.

Договорив, Воронцова будто бы невзначай провела ладонью по простыне, позволяя ткани чуть соскользнуть по гладкой коже, обнажая ровно столько, чтобы организм тут же отреагировал строго определенным образом. Ее сиятельство явно знала толк в соблазнении, и даже такие мелочи отточила до совершенства. И мне почему-то совсем не хотелось думать, сколько лет она потратила на практику.

— Аванс… — негромко повторил я. — За такой аванс и душу продать не жалко.

— А вот про душу, Володя, лучше не шути. — Воронцова строго сдвинула брови. — А то ведь могу и потребовать.

— Правда можете? — Я натянул одеяло до подбородка,