только что залеченную щеку, умываясь слезами.
— У вас так хорошо получается! — наконец смогла выговорить она. — Я думала, что теперь на всю жизнь останусь уродиной. Когда увидела, во что превратилось моё лицо, хотела из окна выпрыгнуть. Меня маменька вовремя удержала. Спасибо вам, огромное преогромное!
Выкрикнув последние слова, она бросилась мне на грудь, обняла и теперь пропитывала слезами мой халат, а заодно и рубашку. Я пожал плечами и обречённо посмотрел на Виктора Сергеевича, а тот лыбился, как кот, наевшийся сметаны.
В итоге мне с большим трудом удалось отлепить от себя благодарную девушку, а также убедить её, что её семья вовсе не обязана продавать всё своё имущество, чтобы расплатиться со мной за качественную работу. Достаточно оплатить в кассе обычную обработку раны, как за работу обычного знахаря. Когда она наконец вышла из кабинета, я попросил, чтобы никто не заходил и плюхнулся на единственную табуретку.
Вымотался и физически, и магически. Красиво зашить такую рану на лице — дело тонкое и кропотливое.
— А где ты научился накладывать такие швы, Саш? — поинтересовался дядя Витя, вырвав меня из внезапно навалившейся лёгкой дрёмы. — Я раньше такого не видел. Хотя я раньше не видел, как швы снимают через десять минут после наложения, это тоже твоё новшество. Обычно или уж магией, или швы снимают, когда рана сама заживёт.
— А что не так в моих швах? — напрягся я. Неужели снова палево и в этом мире никто так не шьёт? — А, это косметические швы, используются при пластике кожи и мягких тканей лица. Я нашёл у себя на полке старую книгу, там хорошо всё описано с рисунками и схемами.
Вот что я наплёл? Здесь ни на одной полке не стоит такой раритет, как Cikatrix optima Золтана. Сейчас попросит дать почитать и что дальше?
— Хм, интересно, — сказал он, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Сможешь найти? Тоже хочу почитать.
— Хорошо, постараюсь, — не моргнув брякнул я. Во так и думал. — Я там правда порядок пытался навести, хоть убей не помню, куда что воткнул, лишь бы хорошо смотрелось. Вечером поищу.
— Лады. Зову следующего?
— Да, давайте, я вроде в норме.
Пара следующих пациентов, которым тоже в регистратуре сказали, что нас сегодня не будет, были с гораздо более просто решаемыми проблемами. С одним я справился сам, второго вылечили общими усилиями с Виктором Сергеевичем.
Потом пришёл пошатываясь и дыша перегаром мужичок лет под пятьдесят с рубленой раной голени, промахнулся по пьяни топором мимо полена, заготавливая дрова для мангала. Понять не могу, какие на хрен шашлыки по такой погоде? Видимо я не пробовал столько выпить, чтобы оказалось достаточно романтического настроения. Здесь уже пришлось останавливать кровотечение магией, потом послойно ушивать и только потом финалить магией и снимать швы. В пору было бы запатентовать способ, да только никто его не оценит. Лекари лечат чисто магией, а швы и мази — удел знахарей, не обладающих даром. А я пока получается ни рыба, ни мясо. Ну ничего, терпение и труд всё перетрут. Я всем ещё такое мясо покажу, что сам Захарьин будет слюной истекать от зависти.
Когда я решил чуть передохнуть после пьяного дровосека, дверь резко распахнулась и на пороге возник вчерашний строитель, Николай Шапошников, с глазами на стебельках, как у креветки. Заметив меня, сидящего на табуретке в дальнем углу, ринулся навстречу, упал на колени и доехал так до меня, словно празднующий гол футболист, припав в итоге лбом к моим туфлям. Я даже ничего не успел сказать по этому поводу, пока он не осуществил задуманное.
— Александр Петрович, сам Бог поставил вас на моей жизненном пути! Храни вас Бог, родителей ваших и детей ваших! — он наконец-то отлип от моих ног и посмотрел на меня глазами полными слёз. — Это ж моя дочка сегодня об вазу покалечилась, а вы из неё снова красотку сделали! Я вам по гроб жизни теперь обязан! Не сойду с этого места, пока не скажете, сколько я вам должен за такое чудо или чем я могу вам помочь, так и знайте! Да отсохнут мои колени!
— Николай, я тебя умоляю, — я настолько смутился от этого раболепия, что не знал, как из этой странной ситуации выходить. — Встань пожалуйста, ничего такого сверхъестественного я не сделал. Немного хирургии, немного магии, вот и получилось то, что получилось. Да, вышло довольно неплохо, но не надо считать себя обязанным.
— Нет, Александр Петрович! Буду тут стоять на коленях, пока вы не скажете, чем я могу вам помочь. Вы же помните? Я профессиональный потомственный строитель. Мои отец, дед и прадед строили Питер, вот и я тоже продолжаю семейные традиции. Сделаю всё, что вам нужно в лучшем виде.
Я тяжко вздохнул. Была вчера мысль, попросить его сделать здесь хоть какой-то ремонт, но, в свете утренних событий, это желание резко поубавилось. Или хрен с ними? Не будем помнить зла и отомстим добром? Зато убью двух зайцев, Николай встанет с колен и будет при деле, а этому очкарику Демьянову может стыдно станет, и он перестанет вставлять нам палки в колёса.
— Мне всё равно неудобно тебя просить, Коль, — начал я, нисколько не кривя душой. — Сделай пожалуйста ремонт в этом кабинете. Ну это же капец какой-то, куски краски и штукатурки чуть ли не на больных падают.
— Это сделать? — переспросил он, чисто для вопроса и критично осмотрел интерьер. — Да без проблем. Могу приступить через пятнадцать минут, мне надо притащить инструменты и стройматериалы.
— Не, прямо сейчас не стоит начинать, нам еще поработать надо. А вот часам к четырём будет самое то.
— Понял, шеф, — уже не тоном молящегося, а тоном получившего техническое задание специалиста ответил Николай. Потыкал пальцем в разные участки стен, вызвав местами обрушение штукатурки. Мусор на полу, образовавшийся в результате агрессивного обследования его не волновал. Потер подбородок, сам себе кивнул и ушёл.
— Заранее спасибо, — сказал я в закрытую дверь.
В это время в дверь постучали.
— Подождите! — гаркнули мы синхронно с дядей Витей.
— Доставка! — крикнул писклявый голос из-за двери. Я вопросительно посмотрел на Виктора Сергеевича.
— Ну а что? Мы ж всё равно собирались, — хихикнул он. — А ты как обычно увлёкся, вот я и взял на себя инициативу.
Я открыл дверь,
