Читаем без скачивания Память огня - Роберт Джордан

Дурак! Подумал Лан, трогая шею Булена.

Пульса нет. Он ушел.

Дурак! Подумал Лан снова, охватывая его голову. Ты не мог уйти от меня, не так ли? Вот почему ты спрятал ее. Ты боялся, что я умру там, пока ты уйдешь за Исцелением.

Или это, или ты не хотел отнимать силы у способных направлять. Ты знал, что они работают на пределе своих возможностей.

Стиснув зубы, Лан поднял Булена и перекинул его через плечо. Затем уложил тело на лошадь Булена и привязал его к седлу. Андер и принц Кайсель, молодой кондорец, что обычно скакали с сотней солдат вместе с Ланом — сели рядом, мрачно наблюдая. Ощущая их взгляды, Лан положил руку на плечо погибшего.

— Ты служил достойно, друг мой, — сказал он. — Хвала тебе будет воспета поколениями. Да осияет тебя Свет, и да защитит тебя Создатель. Последнее объятие матери принимает тебя.

Он обернулся к остальным.

— Я не стану горевать! Скорбь — для тех кто сожалеет, а я не сожалею о том что мы здесь сделали! Булен не мог бы погибнуть лучшей смертью. Я не оплакиваю его, я его приветствую!

Он вскочил в седло Мандарба, держа поводья коня Булена, и сел прямо. Он не позволит им видеть свою усталость. Или его печаль.

— Кто-нибудь видел, как пал Бах? — спросил он у скачущих рядом. — У него был арбалет, привязанный сзади лошади. Он всегда беспокоился, чтобы арбалет был с ним. Я поклялся, что если он когда-нибудь случайно выстрелит, я прикажу Ашаману подвесить его за пальцы ног на вершине утёса.

— Он погиб вчера, когда его меч застрял в броне Троллока. Он бросил попытки достать его и выхватил запасной клинок, но еще два Троллока снесли его вместе с лошадью. Я подумал, что тут ему и конец, и попытался добраться до него, но увидел, как он поднялся с этим своим, испепели его Свет, арбалетом и выстрелил Троллоку прямо в глаз с расстояния в два фута. Болт прошел точнехонько сквозь его тыкву. Второй Троллок пронзил его, но уже после того, как получил вынутым из сапога ножом в шею.

Лан кивнул.

— Я помню тебя Бах. Ты погиб с честью.

Они скакали в течении нескольких мгновений, а затем принц Кайсель добавил:

— Рэгон. Он также погиб с честью. Он направил своего коня прямо на группу из тридцати Троллоков, которые выскочили на нас сбоку. Возможно, спас жизни дюжине человек этим ходом, давая нам время. Он успел ударить одного в рыло, перед тем как они сбросили его.

— Да, Рэгон был просто безумцем, — сказал Андер. — Я один из тех, кого он спас.

Он улыбнулся.

— Он умер с честью. Свет, но это так. Конечно, самым безумным, что я видел за последние несколько дней, было то, что сделал Крэгил, когда сражался с тем Исчезающим. Кто-нибудь еще видел это…

Ко времени, когда они достигли лагеря, мужчины громко смеялись и восхваляли павших с мечом в руке. Лан отделился от них и забрал Булена к Ашаману. Наришма удерживал открытыми переходными врата для телеги с припасами. Он кивнул Лану.

— Лорд Мандрагоран?

— Мне нужно как-то заморозить его, — промолвил Лан, спешиваясь. — Когда со всем будет покончено и Малкири будет восстановлен, нам потребуется подходящее место упокоения для благородных павших. До того момента, я не желаю, чтобы его сожгли или оставили гнить. Он был первым Малкири, возвратившимся к своему королю.

Наришма кивнул, Арафельские колокольчики на концах его косичек тихо звякнули. Он дождался прохода телеги через врата, затем поднял руку, чтобы остальные остановились. Он закрыл их и открыл новые на вершине горы.

Ледяной ветер продувал насквозь. Лан снял Булена с лошади. Наришма попытался помочь, но Лан остановил его. Крякнув, поднял с усилием покойника на плечо. Он шагнул прямо в снег. Пронизывающий ветер, как будто резал его лицо острым ножом.

Он положил Булена, затем опустился на колени и осторожно снял хадори с его головы. Лан пронесет его через сражение — как будто Булен мог бы продолжать сражаться — затем вернет его к телу, когда сражение будет закончено. Это старая традиция Малкири.

— Ты умер хорошей смертью, Булен, — сказал Лан тихо — Спасибо, что не отказался от меня.

Он встал, снег хрустнул под сапогами, и вышел через врата с хадори в руке. Наришма закрыл проход, и Лан спросил о местоположении горы — в случае если Наришма погибнет в бою, таким образом он сможет найти Булена снова.

Они не смогли бы сохранить всех павших малкири таким способом, но один лучше, чем ничего. Лан обернул кожаную хадори о рукоять меча, чуть ниже гарды, крепко ее привязав. Он дотянулся до Мандраба чтобы погладить, поднял палец к лошади и встретился с его темными, влажными глазами.

— Не кусай больше конюхов, — прикрикнул он на жеребца.

После этого, Лан ушел в поисках Лорда Агельмара. Он нашел генерала разговаривающим с Тенобией рядом с Салдэйской частью лагеря. Недалеко, рядами по двести человек, стояли лучники, наблюдающие за небом. Уже было несколько атак Драггаров. Когда Лан подошел, земля стала трестись и грохотать.

Солдаты не кричали. Они выросли, будучи привычными к такому. Земля стонала.

Голая скалистая поверхность рядом с Ланом раскололась. Он отпрыгнул, встревоженный тем, что землетрясение продолжалось, и наблюдая, как маленькие разрывы появляются в скале — трещинки, толщиной с волос. Было что-то глубоко неправильное в этих трещинах. Они были слишком темными, слишком глубокими. Несмотря на то, что местность вокруг все еще тряслась, он подошел, изучая мелкие трещины, пытаясь разглядеть их в деталях через грохочущее землетрясение.

Они казались трещинами в небытие. Они втягивали свет, всасывали его. Как если бы он смотрел на изломы в природе самой реальности.

Землетрясение утихало. Темнота в трещинах задержалась в течение нескольких вдохов, затем исчезла, микротрещины стали обычными разломами в камне. Опасаясь, Лан опустился на колени, осматривая их внимательно. Увидел ли он то о чем подумал? Что это значит?

Успокоившись, он поднялся на ноги и продолжил свой путь. Это не только одинокие уставшие мужчины подумал он. Мать ослабла.

Он быстро шел через салдэйский лагерь. Из всех, кто сражался возле Ущелья, салдэйцы поддерживали свой лагерь в лучшем виде, стараниями офицерских жен. Лан оставил большинство малкирцев, не способных сражаться, в Фал Дара, да и другие привели с собой мало людей, помимо воинов.

Это не был путь салдейцев. Хотя они обычно не отправляются в Запустение, женщины, тем не менее, шли со своими мужьями. Каждая может сражаться с ножами, и будет охранять их лагерь до смерти, если в этом возникнет необходимость. Они были чрезвычайно полезны здесь, в сборе и распределении материалов и в уходе за ранеными.

Тенобия снова спорила с тактикой Агелмара. Лан слушал, как великий полководец шайнарцев кивнул в ответ на её требования. Она не обладала плохим пониманием вещей, но она была слишком смелой. Она хотела ударить по Запустению, и вести сражение с Троллоками на их территории.

В конце концов, она заметила Лана.

— Лорд Мандрагоран — обратилась она, глядя на него. Она была довольно привлекательной женщиной, с огнем в глазах и длинными черными волосами. — Ваша последняя вылазка имела успех?

— Много Троллоков были убиты, — сказал Лан.

— Мы сражаемся в знаменательной битве, — сказала она с гордостью.

— Я потерял хорошего друга.

Тенобия остановилась, заглянув в его глаза, похоже пытаясь понять его эмоции. Лан ничем не выдал их. Булен погиб достойно.

— Человек сражаясь покрывает себя славой, — сказал ей Лан, — но в самой битве нет ничего славного. Она просто есть. Лорд Агельмар, на пару слов.

Тенобия отступила в сторону, и Лан увел Агельмара. Старый генерал с благодарностью посмотрел на Лана. Тенобия взглянув на них, удалилась в сопровождении двух гвардейцев, старающихся не отстать от нее.

Да она сама может полезть в битву, если не присматривать за ней, подумал Лан. Её голова полна песен и преданий.

А разве он сам только что не поощрял своих людей рассказывать те же самые истории? Нет. Разница была, он её чувствовал. Научить людей принимать возможность смерти и почитать честь павших… это не то же самое, что распевать песни о том, как прекрасно сражаться на передовой.

К сожалению, без личного участия в сражении разницы не понять. Да ниспошлет Свет, чтобы Тенобия поумерила пыл. Лан видел множество молодых людей с подобным выражением глаз. Решением вопроса обычно была работа на износ на несколько недель, изнуряющей настолько, чтобы те могли думать только о своей постели, а не «славе», что обретут в один прекрасный день. Он сомневался, что такой способ подойдет для Королевы.

— Она стала еще безрассуднее с тех пор, как Калиан женился на Этениелле, — мягко сказал Лорд Агельмар, присоединяясь к Лану, и они продолжили идти, кивая проходящим солдатам. — Я думаю, он способен был умерить её нрав на волосок-другой, но теперь, без присмотра его или Башира… — он вздохнул. — Ну да неважно. Чего ты хотел, Дай Шан?