Ада – единственная, кто, согласно завещанию старого Тобиаса, не обязан жить в усадьбе в случае вступления в брак, и в этом она усмотрела шанс получить все и в то же время избавиться от людей, против которых в смертельной ненависти восставала ее страстная натура. Она рассчитывала освободиться от родственников, унаследовать миллионы и завладеть Вонблоном. Месть играла свою роль, и все же я склонен думать, что основной движущей силой был любовный фактор. Он дал ей силу и мужество, поднял на экстатический уровень, где все казалось возможным и где она была готова заплатить за желаемый результат любую цену. Кстати, хочу кое-что напомнить: Бартон, молодая горничная, рассказывала, что Ада порой впадала в ярость и грязно ругалась. Мне следовало что-то заподозрить, но кто на той стадии игры серьезно воспринимал Бартон?
Чтобы проследить источник дьявольского плана Ады, обратимся к закрытой библиотеке. Одна в доме, скучающая, обиженная, стесненная в свободе… Нездоровое романтическое дитя неизбежно захотело поиграть в Пандору. У нее были все возможности добыть ключ и сделать дубликат, и библиотека стала приютом для несчастной девушки, спасением от изнурительного, монотонного существования. Там она наткнулась на книги по криминологи. Они пришлись ей по вкусу, ибо не только давали выход затаенной ненависти, но и находили отзвук в ее порочной натуре. В конце концов ей в руки попал монументальный трактат Гросса и вместе с ним вся техника совершения преступлений, с диаграммами и примерами – не руководство для судебных следователей, а пособие для потенциальных убийц! Постепенно идея кровавой оргии приобретала конкретные очертания. В начале, вероятно, Ада просто тешила себя, воображая, как можно применить все эти приемы к тем, кого она ненавидела. Однако через какое-то время фантазия стала реальностью. Девушка узрела практическую возможность, и ужасный замысел сложился. Она выдумала этот кошмар, а затем, со своей больной психикой, сама в него поверила. Правдоподобные истории, которые она нам рассказывала, ее прекрасная игра, ловкий обман – все это плод порожденной ею ужасной фантазии. «Сказки братьев Гримм»! И как я не догадался! Видите ли, для нее это было не просто притворство, а нечто вроде одержимости. Она жила мечтой. Такое случается со многими молодыми девушками под давлением амбиций и ненависти. Констанция Кент обманула весь Скотленд-Ярд, заставив поверить в свою невиновность.
Секунду Вэнс задумчиво курил.
– Любопытно, как мы инстинктивно закрываем глаза на истину. А ведь история полна убедительных примеров. В анналах преступности много случаев, когда девушки в положении Ады совершали чудовищные злодеяния. Помимо знаменитой Констанции Кент были, скажем, Мари Буайе, Мэдлин Смит и Грета Байер. Интересно, заподозрили бы мы их…[97]
– Не отвлекайтесь на прошлое, Вэнс, – нетерпеливо перебил Маркхэм. – По вашему мнению, Ада почерпнула все свои идеи у Гросса. Однако пособие написано на немецком. Откуда вы знали, что она достаточно им владеет?
– В то воскресенье, когды мы с Ваном ездили в особняк, я спросил у Ады, говорит ли по-немецки Сибелла. Она не могла ответить на мои вопросы, не показав, насколько хорошо сама знает этот язык. Кстати, я хотел, чтобы она думала, будто я подозреваю Сибеллу, и ничего не предприняла до моего возвращения из Нового Орлеана. Я понимал, что пока Сибелла в Атлантик-Сити, ей ничто не угрожает.
– Скажите, – вмешался Хис, – как же она убила Рекса, сидя в кабинете мистера Маркхэма?
– Все по порядку, сержант. Джулия была убита первой, потому что заведовала хозяйством. Без нее у Ады развязывались руки. Кроме того, смерть Джулии в самом начале наилучшим образом вписывалась в намеченную схему и позволяла Аде правдоподобно инсценировать покушение на себя. Она, безусловно, слышала о револьвере Честера и, заполучив его, ждала подходящей возможности, чтобы нанести первый удар. Благоприятные обстоятельства сложились в ночь восьмого ноября, и в половине двенадцатого, когда дом спал, она постучалась в дверь Джулии. Ее впустили, и она, несомненно, села на край постели, рассказывая сестре какую-нибудь историю, чтобы объяснить свой поздний визит. Затем вытащила из-под халата оружие и выстрелила Джулии в сердце. Вернувшись к себе и не выключая свет, она встала перед большим зеркалом туалетного столика и правой рукой наклонно уперла револьвер в левую лопатку. Зеркало и свет были абсолютно необходимы, ибо она могла точно видеть, куда направить дуло. На это ушли три минуты между выстрелами. Затем она нажала на спусковой крючок…
– Чтобы девушка стреляла в себя, симулируя нападение?! Это же ненормально! – возразил Хис.
– Сержант, Ада действительно ненормальна. В этом преступлении вообще нет ничего нормального. Вот почему я так хотел поднять историю ее семьи. А что до выстрела в себя, он, если учесть ее истинный характер, вполне логичен. Кстати говоря, риск был минимальным. Спусковой крючок нажимался легко, почти без усилий. Максимум, чего приходилось бояться, – это легкой поверхностной раны. История знает немало случаев причинения себе увечья, даже когда желанная награда гораздо меньше. У Гросса их полно…
Вэнс взял со стола том I «Руководства для судебных следователей» и открыл его на помеченной странице.
– Вот послушайте. Я буду примерно переводить по ходу: «Нередки случаи нанесения себе увечий. Это делают как люди, притворяющиеся жертвой нападения со смертельным оружием, так и те, кто занимается вымогательством или шантажом. Часто после мелкой драки один из участников демонстрирует якобы полученные им раны. Наносящие себе увечья, как правило, не доводят дело до конца и в большинстве своем отличаются исключительной набожностью или ведут уединенный образ жизни»…[98] И конечно, сержант, вам известно об уловках солдат, которые хотят избежать службы в армии. Наиболее распространенный метод – положить руку на дуло пистолета и отстрелить себе пальцы.
Вэнс закрыл книгу.
– Не забывайте, девушка потеряла всякую надежду, отчаялась и была несчастна. Она ничего не теряла, зато могла получить все. Не разработай Ада этот план, она, наверное, покончила бы с собой. Поверхностная рана в плечо мало значила в свете того, что она с ее помощью хотела выиграть. А у женщин к тому же почти бесконечный ресурс самопожертвования. Нет, сержант, «самострел» полностью согласуется с обстоятельствами…
– Но в спину! – огорошенно воскликнул Хис. – Вот что не дает мне покоя. Где это слыхано…
– Минутку. – Вэнс взял второй том «Руководства» и открыл его на заложенной странице. – Гросс, например, слышал многократно, в Европе такие случаи совсем не редкость. И его отчет, несомненно, навел Аду на мысль выстрелить в себя сзади. Вот лишь один параграф из множества: «То, что не стоит обманываться положением раны, доказывают следующие два случая. В венском Пратере[99], в присутствии нескольких человек мужчина убил себя из револьвера выстрелом в затылок. Если бы не показания свидетелей, никто не поверил бы в самоубийство. Солдат закрепил военную винтовку и лег на нее спиной. Местоположение раны тоже на первый взгляд исключало версию самоубийства»[100].
– Минутку! – Хис подался вперед и помахал сигарой. – А как же револьвер? Спроут вошел в комнату Ады сразу после выстрела, но никакой пушки там в помине не было!
Вместо ответа Вэнс открыл «Руководство» на еще одной закладке и начал переводить:
– «Рано утром в полицию сообщили, что найден труп мужчины. В указанном месте было обнаружено тело А. М., преуспевающего лабазника, лежащее лицом вниз с огнестрельной раной за ухом. Пуля, пройдя мозг, застряла в лобной кости над левым глазом. Тело нашли посредине моста над глубокой рекой. Когда осмотр заканчивался и тело вот-вот должны были забрать для вскрытия, следователь случайно заметил на верхнем крае ветхого деревянного парапета, напротив того места, где лежал труп, маленький свежий скол, который мог появиться в результате сильного удара тяжелым угловатым предметом. Он немедленно заподозрил, что скол как-то связан с убийством, и решил прочесать дно реки под мостом. Вскоре из воды извлекли прочную веревку четырнадцати футов длиной, на одном конце которой был привязан большой камень, а на другом – разряженный пистолет, ствол которого соответствовал пуле, извлеченной из головы А. М. Очевидно, речь шла о самоубийстве. А. М. перекинул веревку с камнем через парапет и разрядил пистолет себе в голову за ухом. Выстрелив, он отпустил пистолет, который под тяжестью камня полетел в воду»…[101] Я ответил на ваш вопрос, сержант?
Хис уставился на него широко раскрытыми глазами.
– Хотите сказать, что ее револьвер вылетел из окна, как пушка того парня – через мост?
