Женщина вдруг захлебнулась воздухом. Паника исказила ее лицо.
– Поэтому, когда ваш муж умер, вы пришли к мистеру Грину, зная, что он даст вам место.
Вэнс подошел и по-сыновнему дотронулся до ее плеча.
– Я уже некоторое время подозреваю, – сказал он мягко, – что Ада – ваша дочь. Ведь так?
С судорожным всхлипом женщина закрыла лицо фартуком.
– Я дала слово мистеру Грину, – проговорила она, запинаясь, – что никому не скажу, даже Аде, если он позволит мне жить здесь… рядом с ней.
– Вы никому и не сказали. Не ваша вина, что я догадался.
Благодаря стараниям Вэнса фрау Маннхайм успокоилась. Когда немного погодя она ушла, он послал за Адой.
Озабоченный взгляд и бледные щеки девушки недвусмысленно показывали, в каком напряжении она живет. По первым же ее словам стало ясно, чего она боится больше всего.
– Вы что-нибудь выяснили, мистер Вэнс? – спросила Ада жалобно и уныло. – Ужасно здесь одной в большом доме, особенно ночью. Каждый звук…
– Не давайте волю воображению, – посоветовал Вэнс. И добавил: – Мы знаем гораздо больше, чем раньше, и вскоре, надеюсь, вашим страхам придет конец. Собственно, новые данные и привели меня сюда. Я надеюсь, что вы мне поможете.
– Ах, если бы только я могла! Я все думала, думала…
Вэнс улыбнулся.
– Думать предоставьте нам… А спросить я хотел вот что: вы не знаете, Сибелла хорошо говорит по-немецки?
Девушка удивилась.
– Ну да. И Джулия, и Честер, и Рекс. Папа всех заставлял его учить. Он тоже говорил на немецком, причем свободно. А Сибелла часто разговаривает по-немецки с доктором Вонблоном.
– Полагаю, она говорит с акцентом?
– С небольшим. Она никогда не жила в Германии подолгу, но знает его очень хорошо.
– В этом я и хотел убедиться.
– Вам что-то известно! – Голос Ады дрожал нетерпением. – О, когда же окончится это ужасное ожидание? Уже столько недель я каждую ночь боюсь гасить свет.
– Бояться темноты теперь не нужно. Больше на вашу жизнь покушаться не будут.
Мгновение девушка испытующе смотрела на Вэнса, и, видимо, что-то в его манере ее приободрило. Когда мы уходили, на ее щеках снова играл румянец.
Дома нас встретил Маркхэм, беспокойно меривший шагами библиотеку.
– Кое-что я проверил, – объявил Вэнс. – Остается последний важный фактор – фактор, который объяснит невероятную чудовищность моих открытий.
Он направился в кабинет и куда-то позвонил. Через несколько минут вышел, тревожно посмотрел на часы, позвал Карри и приказал упаковать чемодан для недельной поездки.
– Я покидаю вас, Маркхэм. Хочу попутешествовать. Говорят, это расширяет кругозор. До поезда меньше часа. Меня не будет неделю. Сможете пережить? В мое отсутствие в деле Гринов ничего нового не произойдет.
Он больше ничего не объяснил и через полчаса был собран.
– Вы можете кое-что сделать, пока меня не будет, – обратился Вэнс к Маркхэму, надевая пальто. – Пожалуйста, распорядитесь подготовить полный и подробный метеорологический отчет со дня убийства Джулии и до смерти Рекса.
Он не позволил ни Маркхэму, ни мне проводить его на станцию, и мы не узнали даже, в какую сторону лежит его путь.
Глава 25. Погоня
(Понедельник, 13 декабря, 16.00)
Вэнс вернулся в Нью-Йорк спустя восемь дней. Он приехал во второй половине дня в понедельник, тринадцатого декабря, и, приняв ванну и переодевшись, позвонил Маркхэму, что будет у него через полчаса. Затем он велел вывести из гаража «испано-сюизу» – верный признак нервного напряжения. С момента возвращения Вэнс сказал не больше десяти слов и, мрачно лавируя по предвечерним улицам, был погружен в себя. На вопрос, удалась ли поездка, он только кивнул, однако, когда мы свернули на Сентер-стрит, немного смягчился.
– В успехе моей поездки сомнений никогда и не было, Ван. Я знал, что найду. Но я боялся верить разуму, мне нужно было воочию все увидеть, чтобы окончательно принять свои выводы.
В кабинете окружного прокурора нас поджидали Маркхэм и Хис. Солнце позолотило на прощание шпили небоскреба Нью-Йоркской страховой компании в одном квартале к юго-западу от здания уголовного суда.
– Я решил, что вы хотите сообщить что-то важное, и пригласил сержанта, – пояснил Маркхэм.
– Да, мне нужно многое сказать. – Вэнс рухнул в кресло и теперь закуривал. – Только сначала ответьте: в мое отсутствие что-нибудь произошло?
– Ничего. Ваш прогноз оправдался. У Гринов все тихо и спокойно.
– Во всяком случае, – встрял Хис, – на этой неделе у нас немного больше шансов нащупать какую-то зацепку. Сибелла вчера вернулась из Атлантик-Сити, и с тех пор Вонблон околачивается в особняке.
– Сибелла вернулась? – Вэнс выпрямился, его взгляд стал серьезен.
– Вчера в шесть вечера, – отозвался Маркхэм. – Какой-то газетчик вычислил ее на пляже и написал скандальную статью. После этого бедняжка не знала ни минуты покоя, так что она собрала вещи и вернулась. Нам сообщил полицейский, которого сержант приставил за ней следить. Я был у нее сегодня утром и посоветовал снова уехать. Но она сыта по горло и упрямо отказывается покидать особняк – говорит, лучше умереть, чем терпеть репортеров и сплетников.
Вэнс тем временем отошел к окну и разглядывал серое небо.
– Значит, Сибелла дома, – пробормотал он и обернулся. – Можно посмотреть метеорологический отчет, который я просил подготовить?
Маркхэм сунул руку в ящик и протянул ему машинописный листок.
Вэнс внимательно его прочитал и швырнул обратно на стол.
– Не выбрасывайте, Маркхэм. Он вам еще понадобится, когда будете держать речь перед двенадцатью добропорядочными гражданами.
– Что вы собирались нам сказать? – Как сержант ни старался, ему не удалось скрыть нетерпение. – Мистер Маркхэм говорит, вы нащупали какую-то ниточку. Ради бога, сэр, если у вас есть улики, дайте их мне, и я арестую негодяя. Из-за этого треклятого расследования я уже похудел.
Вэнс выпрямился.
– Да, я знаю, кто убийца, и у меня есть улики, хотя я не намеревался говорить вам прямо сейчас. Однако… – Он направился к выходу с мрачной решимостью, – тянуть больше мы не можем. Нам не оставляют выбора. Одевайтесь, сержант, и вы, Маркхэм, тоже. Лучше быть у Гринов до темноты.
– Черт побери, Вэнс! – запротестовал Маркхэм. – Что вы задумали?
– Сейчас не могу объяснить. Позже вы поймете, почему…
– Если вам все известно, – вмешался Хис, – то что мешает арестовать убийцу?
– Вы его арестуете, сержант, не пройдет и часа. – Хотя обещание было дано без энтузиазма, оно подействовало на Хиса и Маркхэма, словно электрический разряд.
Спустя пять минут мы вчетвером ехали в машине Вэнса по Западному Бродвею.
Спроут, как обычно, открыл нам без малейшего проявления интереса и почтительно отступил, давая дорогу.
– Мы хотим видеть мисс Сибеллу, – сказал Вэнс. – Пожалуйста, попросите ее спуститься в гостиную. Одну.
– Простите, сэр, мисс Сибеллы нет дома.
– Тогда позовите мисс Аду.
– Ее тоже нет, сэр. – Равнодушный голос дворецкого странно контрастировал с нашей напряженностью.
– Когда они вернутся?
– Не могу сказать, сэр. Они поехали кататься на машине. Вероятно, долго не задержатся. Джентльмены желают подождать?
Вэнс колебался.
– Да, мы подождем, – решил он и направился в гостиную.
Но, едва дойдя до двери, вдруг повернулся и окликнул Спроута, который медленно отступал в глубь передней:
– Вы говорите, мисс Сибелла и мисс Ада вместе поехали кататься на машине? Как давно?
– Минут пятнадцать, может быть, двадцать назад, сэр. – Брови дворецкого едва заметно приподнялись, обнаруживая, что он ошеломлен неожиданным вопросом.
– На чьей машине они поехали?
– Доктора Вонблона. Он приходил на чай…
– Кто подал идею, Спроут?
– Не могу сказать, сэр. Когда я вошел, чтобы убрать со стола, они уже это обсуждали.
– Повторите все, что слышали! – быстро произнес Вэнс, и в голосе его сквозило неприкрытое волнение.
– Когда я зашел, доктор говорил, что дамам не помешает свежий воздух, а мисс Сибелла отвечала, что с нее свежего воздуха уже хватит.
– А мисс Ада?
– Не припомню, чтобы она что-то говорила, сэр.
– И вы видели, как они пошли к машине?
– Да, сэр. Я открыл им дверь.
– Доктор Вонблон поехал с ними?
– Да. Но, по-моему, они собирались высадить его у миссис Риглендер, куда его вызвали с профессиональным визитом. Из его слов я понял, что дамы затем поедут кататься, а он заберет машину после ужина.
– Что?! – Вэнс застыл и прожег взглядом старого дворецкого. – Быстрее, Спроут! Вы знаете, где живет миссис Риглендер?
– Кажется, на Мэдисон-авеню в районе Шестидесятых.
