Он старался не чувствовать ее тела, не ощущать запаха ее кожи, вызывающих у него головокружение, невольно всплывали волнующие воспоминания…
— Женщины также разрешают мужчинам помогать им в некоторых случаях. Например, садиться на лошадь и слезать с нее, выходить из коляски или занимать в ней место, — сообщил он с видом понимающего свои задачи наставника, одновременно опуская ее на твердую землю.
— Фу! — сказала Тэмсин презрительно. — Мои ноги пока еще не отказывают служить мне.
— Да, но ты должна притворяться, что согласна с мифом о слабом поле, и показывать, что ценишь мелкие знаки внимания со стороны джентльменов.
Лицо Тэмсин выразило полное отвращение, а Джулиану эта игра начала доставлять удовольствие.
— Если, конечно, ты не предпочтешь забыть обо всей этой истории, — добавил он невозмутимо.
Тэмсин по-детски высунула язык, тем самым отвечая на его предположение. Сент-Саймон рассмеялся, чем еще больше разъярил ее, и она направилась к Габриэлю и фермеру, договаривавшимся об условиях ночлега. Полковник остался стоять, машинально похлопывая перчаткой по ладони, оглядывая деревню и оценивая ее стратегические достоинства.
— Если мы поставим пикеты по обе стороны улицы, то обезопасим себя от грабителей.
— Да, но всегда можно подобраться и по-другому, сверху, — заметил Габриэль, взглянув на склон горы, возвышавшейся над деревней. — Нам придется самим охранять хлев. Первая вахта будет моя. Я возьму себе в помощь трех человек. Ваша очередь будет вторая… если не возражаете, — добавил он в раздумье.
— А кто может знать, что мы везем?
— Никто или все, — нахмурился Габриэль. — На этих перевалах, полковник, вести распространяются со скоростью лесного пожара. Там везде есть глаза. Возможно, они и не знают, что именно мы везем, но сейчас им известно, что нашу поклажу стоит защищать и потому, вероятно, нас стоит ограбить.
— Ну, ладно, давай устроим лагерь, как сумеем. — Джулиан повернулся спиной к вьючным мулам и увидел, что Хосефа и Тэмсин уже несут припасы во двор, где помещался отведенный им амбар. Тэмсин лягнула подол своей амазонки, сопровождая это действие раздраженным бормотанием. Внезапно, будто что-то решив, она остановилась, бросила свою ношу на землю и быстро отстегнула юбку амазонки, обнаружив под нею ноги, обтянутые бриджами из мягкой кожи. Она с облегчением вздохнула, переступила через юбку и посмотрела на него с вызовом. Он предпочел сделать вид, что не заметил произошедшего, и зашагал прочь, к мулам.
Тэмсин и Хосефа начали разводить огонь во дворе возле амбара, чтобы приготовить еду. Джулиан вместе с другими мужчинами старался найти надежное место для сокровища Тэмсин и решить, как обеспечить ему защиту. Он был удивлен тем, с какой охотой Тэмсин приняла на себя женские обязанности. Он ожидал от нее скорее, что она будет заниматься мужской работой, предоставив Хосефе одной крутиться возле очага.
Но дамы, весело болтая, хлопотали возле огня, и скоро в вечернем воздухе распространился пьянящий аромат кофе. Он подошел к ним.
— Чем-то очень хорошо пахнет.
— Полента, — сказала Тэмсин, поднимая голову от горшка, в котором мешала большой деревянной ложкой какое-то варево.
— Вот бочонок вина, в котором надо просверлить дырку.
Вы это сделаете? Мужчины захотят пить… О, вероятно, это сделает Габриэль.
Хосефа что-то бормотала, встряхивая над огнем кастрюлю, в которой кипели грибы, и Тэмсин бросила на нее быстрый взгляд.
— О Боже!
— В чем дело?
— Хосефа опасается, что Габриэль собирается сегодня вечером вволю напиться. Она говорит, что прошел по меньшей мере месяц с тех пор, как он позволил себе позабавиться с бочонком вина, а сегодня у него есть хорошая компания.
— Но ведь он не допьется до чертиков, раз ему надо охранять сокровище, верно?
— О, до такого состояния он никогда не напивается, — сказала Тэмсин. — Он просто становится агрессивным. Особенно если его раззадорить или обидеть. Сокровище под охраной Габриэля всегда будет в сохранности — будет ли он пьян или трезв… Уверяю вас.
— Он собирается взять первую вахту на себя.
— Значит, напьется в стельку, — констатировала Тэмсин с глубокой убежденностью. — Он хочет, чтобы у него было время отоспаться, — тогда утром он будет свеж, как огурчик. Помешайте-ка в котле, ладно? Оно не должно прилипать. Мне надо поискать отхожее место.
Джулиан не успел опомниться, как ему в руку бесцеремонно сунули ложку, а Тэмсин заспешила по булыжнику к тому самому месту, единому для всего населения деревни.
Подошел Габриэль с двумя кружками красного вина.
— Выпейте, полковник! Санта Мария, ну и жажда у меня сегодня вечером!
— Благодарю. — Джулиан принял от него кружку. — Я так понимаю, вы собираетесь ее утолить?
Габриэль посмотрел туда, где Хосефа, что-то приговаривая, резала лук.
— Старуха все еще бормочет, да? Ну, время от времени мужчине это полезно. Я бы пригласил вас, полковник, присоединиться, но вам надо выспаться, пока я буду нести вахту, а мне надо будет поспать во время вашей.
Он громко рассмеялся и одним нескончаемым глотком осушил свою кружку.
— Не нравится это мне, — заметил Джулиан, — если эти ваши негодяи упьются, мы будем не в лучшем положении, когда понадобится защищаться.
— О, со мной они не напьются, — успокоил Габриэль. — Разве что выпьют за ужином стакан другой, но им придется остаться трезвыми, или их спины познакомятся с моим хлыстом. Они это знают. Так что будьте спокойны, полковник, — сказал он весело. — У меня тут в деревне нашлись друзья.
Немножко поиграть в кости, немножко в карты — что еще человеку надо, чтобы расслабиться и отдохнуть?
Джулиан поднял бровь, но не стал возражать. Вечер принесет им то, что принесет, — ни больше ни меньше.
После ужина из деревни подошли еще местные жители. Они приходили по одному, по двое и прикатили бочонок вина.
Все они дружески приветствовали Габриэля, похлопывая его по спине и плечам, а потом располагались в углу, где стоял перевернутый для игры в кости бочонок.
Тэмсин с Хосефой вернулись с ручья, в котором мыли миски и деревянные блюда.
— А, уже началось, — заметила Тэмсин, складывая миски в седельный мешок с ловкостью и деловитостью хозяйки, что снова удивило Джулиана. Хосефа все еще что-то бормотала, бросая неодобрительные взгляды на мужчин в углу двора. Потом она встряхнула одеяло и расстелила прямо на камнях, бросила на одеяло седельный мешок вместо подушки и ловко разместилась на нем сама, укутавшись в свои шали, мантилью и плащ.
Тэмсин хихикнула и прошептала:
— Когда у Габриэля загул, она не выпускает его из виду. Нельзя сказать, что он от этого в восторге. Если она вмешивается в его деле, то получает достойную отповедь.
