его спасло только полезное знакомство по линии спиритизма, чтобы мы ни думали о некоторых его увлечениях.
Уоллес стал близким другом спиритистки Арабеллы Бакли, работавшей помощницей Чарльза Лайеля. И хотя Лайель умер в 1875 г., она лично знала всех выдающихся ученых того времени и была в курсе финансовых проблем Уоллеса. В конце 1879 г. она написала Дарвину и попросила его воспользоваться своим авторитетом, чтобы устроить Уоллеса на любую, пусть даже самую скромную должность. Дарвин согласился и обратился к Гукеру, чтобы заручиться его поддержкой и, возможно, оформить Уоллесу государственную пенсию. Ответ Гукера был едким. По его словам, Уоллес «полностью утратил репутацию» из-за «открытой поддержки спиритизма» и «участия в безумном пари о шарообразности Земли». Кроме того, Уоллес не пребывал «в абсолютной бедности» и поэтому был недостоин пенсии. Ошеломленный Дарвин сообщил Бакли, что ситуация безнадежна. Пребывая в блаженном неведении, Уоллес посвятил книгу «Островная жизнь» Гукеру, «который, более чем любой другой автор, расширил наши познания о географическом распространении растений и особенно об островной флоре», а после ее публикации в ноябре 1880 г. отправил ему экземпляр.
Тем временем Дарвин решил предпринять новую попытку, ведь Гукер не был единственной влиятельной фигурой в научном мире. Дарвин поделился проблемой со своим соседом, антропологом Джоном Леббоком, и с Гексли, который предложил попытаться переубедить Гукера. Он также попросил Бакли собрать сведения о заслугах Уоллеса, чтобы составить убедительное прошение к правительству. На этот раз момент был выбран идеально. Гукера впечатлила «Островная жизнь» (не только из-за посвящения), и он передумал. Благодаря его поддержке они вскоре составили внушительный список сторонников. Прошение — или, как это тогда называли, «мемориал» — подписали такие выдающиеся деятели, как президент Королевского общества, президент Линнеевского общества, директор Геологической службы, Леббок, Бейтс, Гукер, Гексли и Дарвин; его подали премьер-министру Уильяму Гладстону. В результате Уоллесу была назначена государственная пенсия в размере 200 фунтов в год, причем она начислялась задним числом с июля 1880 г. Это известие он получил в свой 58-й день рождения. Хотя этих средств было недостаточно для роскошной жизни, такой стабильный доход гарантировал, что он больше никогда не будет бедствовать.
После смерти Дарвина, если не раньше, Уоллес стал главным защитником и поборником теории эволюции путем естественного отбора, которую он всегда называл «дарвинизмом». Даже Дарвин, обеспокоенный парными доводами о протяженности хронологической шкалы эволюции и отсутствии удовлетворительного объяснения механизма наследственности, отошел от своих первоначальных взглядов вплоть до того, что хотел согласиться с модифицированной формой ламаркизма. Однако Уоллес остался убежденным сторонником естественного отбора, по сути бо́льшим дарвинистом, чем сам Дарвин, что несколько парадоксально, учитывая его несогласие с Дарвином относительно места человека в процессе эволюции. В этом качестве в 1886 и 1887 гг. он совершил успешное десятимесячное турне с лекциями по Соединенным Штатам и Канаде; материалы этих лекций легли в основу его книги «Дарвинизм» (Darwinism), которая вышла в 1889 г. и явилась важным и своевременным обзором теории эволюции в период, когда эта идея подвергалась критике по упомянутым выше причинам. Перечитать ее невредно и сегодня.
К тому времени почти семидесятилетнего Уоллеса признали одним из «великих старцев» викторианской науки. Он умер 7 ноября 1913 г. в возрасте почти 91 года. Уоллес продолжал писать и получил множество наград, в том числе высшую гражданскую награду Великобритании — Орден заслуг — в 1908 г. Но, с нашей точки зрения, гораздо важнее, что он прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как наука хотя бы начала отвечать на вопросы, которые так мучили Дарвина, — о хронологической шкале и о механизме наследственности. О решении проблемы времени мы поговорили в главе 3; однако втайне от Дарвина и Уоллеса первые шаги в решении проблемы наследственности были сделаны уже в 1860-е гг., когда Дарвин работал над книгой «Изменение животных и растений в домашнем состоянии», а Уоллес разбирал собранные в экспедиции материалы для «Малайского архипелага». Но дальнейший рассказ об истории эволюции требует от нас сменить и темп, и степень внимания к деталям, уйдя от неспешного и обобщенного подхода викторианской эпохи.
Часть 3. Наше время
Глава 7. От гороха до хромосом
В XX в. научный прогресс ускорился до невиданных ранее темпов, и исследователей эволюции больше стали интересовать не животные и растения в целом, а то, что происходит внутри их клеток. Именно там хранится ключ к пониманию механизма наследственности. Одновременно изучение эволюции, которое ранее основывалось главным образом на наблюдениях за поведением живых существ, перешло в основном в экспериментальную область. Однако иногда значение экспериментов становится понятным не сразу — либо потому, что о них мало кто знает, либо потому, что они не вписываются в рамки современной научной мысли, или по обеим причинам сразу, как в случае проведенных Грегором Менделем исследований наследственных признаков гороха.
Основой понимания эволюции, как догадались Дарвин и Уоллес, являлась идея, что подобное порождает подобное, но не в идеальной форме. У кота и кошки всегда рождаются кошки, а не канарейки, треска или ивы. «Перспективных монстров» не существует. Но ни один из потомков никогда не будет точной копией одного из родителей. Наследственный механизм этого несовершенного копирования сбивал с толку Дарвина, хотя он и пытался разгадать эту загадку в 1860-е и 1870-е гг.
Впервые Дарвин описал свою (ошибочную) модель наследственности в отдельной главе в конце книги «Изменение животных и растений в домашнем состоянии», вышедшей в 1868 г., а затем продолжил развивать ее в других трудах, в том числе в более поздних изданиях «Происхождения видов» (это одна из причин, почему первое издание лучше последующих). Он назвал свою модель «пангенезис», от греческих слов «пан» («все»), так как Дарвин считал, что этот механизм задействует все клетки организма, и «генезис» — в значении «воспроизводство». Суть идеи, которую в книге «Изменение…» он описал как «предварительную гипотезу или рассуждение», заключалась в том, что каждая клетка тела вырабатывает крошечные частицы — «геммулы», которые проникают в половые клетки (яйцеклетки и сперматозоиды) и передаются следующему поколению. В этой идее присутствовал элемент ламаркизма, потому что на производство геммул может оказывать влияние окружающая среда: например, если климат становится холоднее, геммулы изменяются, чтобы стимулировать рост меха у следующих поколений. Но, как и многие его современники, Дарвин также считал, что при наследовании
