Читаем без скачивания Секс пополудни - Джун Зингер

Или Николь, всегда разыгрывавшая безопасность, покой, боявшаяся непредвиденных случайностей, в том числе катания на лыжах и даже питья, что называется «крепких напитков», или неповиновения маминым указаниям насчет «правильного» замужества? Даже сейчас, правильно выйдя замуж и ведя шикарную жизнь, Николь всегда носила черное. Черное — это безопасность. Кто носит черное, не делает ошибок. Даже эта квартира в Нью-Йорке, где она могла бы попробовать пожить несколько по-другому, напоминает ее квартиру во Франции. Те же цвета, тот же стиль Людовика XVI. И если она знает, что это имело успех, почему бы не попробовать что-нибудь новенькое?

Когда буря в комнате стала стихать и атмосфера снова становилась спокойной, Андрианна услышала, как Пенни спросила мягким, но настойчивым голосом:

— Если у вас такой замечательный брак и ты живешь полной жизнью, ни в чем не нуждаясь, то как насчет детишек? Даже мужчина возраста Эдварда, а ты вышла замуж пятнадцать лет назад, может еще быть отцом. Почему у вас нет детей?

На какое-то мгновение воцарилась мертвая тишина. Но ответила Николь с достоинством:

— Ты хорошая подруга, дорогая Пенни, но есть вещи, которые обсуждаются только между мужем и женой.

Андрианна видела, как краска бросилась в лицо Пенни, поскольку затронута такая деликатная тема, как приличность ее поведения. В то же время Андрианна поняла, что Николь не намерена отвечать на этот вопрос.

Где дети? Иметь детей — это было как купить неизвестную вещь — вслепую, на аукционе. Рискованный бизнес! Вы никогда не знаете, что получится, но хотите попробовать.

И снова Андрианна спросила себя, кто же прав. Пенни, искавшая всех жизненных удовольствий, не боявшаяся ни прыжков, ни боли, или Николь, настолько окружившая себя факторами безопасности, что они держали ее за горло? Что-то где-то сзади в ее голове повторяло: «ноу пейн, ноу гейн» — не будет боли, не будет и достижений.

Подруги снова начали пикироваться, и временами казалось, что они перешли уже все барьеры. Но потом Андрианна напомнила Пенни, что если она сейчас не уйдет, то опоздает на самолет, и с удивлением услышала, как та с горечью ответила:

— На х… самолет! Есть же еще и утренний рейс, не так ли? Неужели ты не видишь, что у меня очень важный разговор с подругой?

И Андрианна была не менее удивлена тем, что Николь улыбалась, ее зеленые глаза лучились удовольствием. Потом та сказала:

— Поскольку моя подруга Пенни настолько безответственна, что пренебрегает самолетом, а также монополизировала разговор на весь вечер, не давая возможности поговорить с тобой, дорогая Энни, я настаиваю на том, чтобы вы обе остались ночевать у меня, вместо того чтобы ехать в отель. Тогда у нас будет прекрасная возможность поговорить хоть всю ночь, как в добрые старые времена.

Андрианна, довольная, пожала плечами и, рассмеявшись, сбросила туфли.

— Нам нужно поговорить об очень многих вещах, — сказала Николь радостно, также сбросив туфли. Они обе положили ногу на ногу.

— Нам надо обсудить твою свадьбу, Пенни Ли Хопкинс Пул Таунсенд, и решить, что Энн Соммер — известная так же, как Андрианна де Арте, Анна де ля Роза и еще Бог знает под какими именами, — и я должны будем надеть как подруги невесты в соответствии с нашим собственным имиджем и имиджем друг друга. Конечно, нам нужно поговорить о меню и списке вин, потому что я настаиваю на этой привилегии, учитывая мои знания в этой области.

— О, конечно! — согласилась Пенни. — Но тебе придется помнить, что у нас не должно быть только французских кушаний и только французских вин. Я должна учитывать вкусы и моего будущего свекра, итальянца, моего папочки, техасца… И обычаи калифорнийского отеля. Я не знаю, как все почувствуют себя при эклектичном меню.

— Не беспокойся, Пенни Ли. Ты забыла о моем богатом — опыте жены посла, который содержит в себе умение угождать людям всех типов и индивидуальностей, даже самым странным вкусам. Что касается отеля, предоставь это мне. Я полечу туда и возьму все в свои руки.

— Это было бы прекрасно, — пробормотала Пенни, уже не желавшая чем-либо досаждать своей подруге.

— Но после того как мы начнем обсуждать меню — или перед этим, — я должна узнать у Энни, почему она вдруг оказалась в этой части света. Это часть игры, дорогая, или здесь замешан мужчина?

— Хорошо бы, — сказала Пенни, тоже сбросив обувь. — Может быть, тебе удастся выведать у нее правду. Я весь день задавала ей этот вопрос — и ничего не добилась. Я скажу, что это мужчина…

Андрианна откинулась на диване, уже глядя на подруг с загадочной и в то же время вызывающей улыбкой, готовая к игре, заключающейся в парировании вопросов дурашливыми, но забавными, веселыми ответами, обычной чепухой, которая заставит в конце концов всех троих беспомощно рассмеяться, — и на время будут забыты грустные, тягостные думы и все проблемы…

Если бы только она могла забыть совсем хоть ненадолго, что вся ее жизнь построена на песке. Связанное, трудное прошлое и неопределенное будущее… А еще раздражающе действует образ мужчины, которому она могла бы посвятить свою судьбу… Если бы у нее была судьба, будущее. О, она устала от пустой жизни! И как она устала жить без надежды и любви…

— Я только знаю, что это мужчина, — сказала Пенни. — Почему не желаешь признаться, Энни? Я знаю! Давайте сыграем в двадцать вопросов. А ты должна будешь отвечать «да» или «нет» и поклясться говорить правду. Клянешься?

— Клянусь.

— О'кей. Я начинаю. Он — крупный мужчина? Если да, то ты счастливая девочка?

21. Среда

Джонатан брезгливо посмотрел на часы. Двадцать минут восьмого. Новый день еще мрачен и сер, но Пятая авеню уже ожила. Он посмотрел на Ренни, спящего на переднем сиденье, и решил дать ему поспать еще: будить его было незачем. Тем более что Ренни не спал, по крайней мере, до часу ночи. Он знал это, потому что сам не смыкал глаз до второго часу ночи, глядя вперед и высматривая, не вышла ли Андрианна. Зачем? Может быть, потому, что хотел какого-то финала, хотя бы печального, но завершения бессмысленных занятий. Черт возьми, там, должно быть, вечеринка, подумал он. Это ничего не значит. Сегодня он поспит несколько часов и отправится домой, а Андрианна де Арте, мать ее… пусть отправляется к черту или вообще куда хочет. Но сначала надо дать Ренни поспать подольше. Бедный парень уже два дня занят этим бессмысленным занятием.

В десять минут десятого на тротуар выглянула рыжеволосая, и Джонатан с грустью подумал, что для утра после ночной пьянки она выглядит очень даже свежо. Появился лимузин, и рыжеволосая уехала.

Потом, когда холодное солнце несколько рассеяло уже серость утра, появилась она, и Джонатан, вопреки своему решению поскорей забыть о ней, выпрямился. Он почувствовал, что все его тело реагирует, как у сумасшедшего, когда он видит ее. А потом он заметил, как она смотрит прямо на него, и затаил дыхание, пока не понял, что единственно, кого она может рассмотреть в лимузине, — это просыпающийся Ренни, и ничего больше, поскольку боковые темные стекла надежно скрывают его.

Он состроил гримасу разочарования. Хотя он и был почти уверен, что от общения с глазу на глаз не получит ничего, кроме унижения, в то же время ему хотелось… встретиться с ней взглядом… Он проследил, как она завернула за угол. Как ее рыжеволосая подружка, она прекрасно выглядела, и он ощутил горечь сожаления.

— Эй! Вот и она! — завопил Ренни, полностью проснувшись и видя, как Андрианна пересекает улицу. — Почему вы молчите? Я бы завел мотор, и мы бы поехали…

— Не нужно.

— Вы уверены?

— Ага, я уверен.

Они оба не отводили глаз от ее красивой стройной фигуры. Они видели, как она направилась к «Плаце», видели, как она прошла через двери вестибюля.

Джонатан вздохнул и сказал:

— Не мог бы ты подъехать поближе?

— Вы хотите, чтобы я остановился возле отеля, чтобы быть готовым поехать, когда понадобится, как обычно?

— Нет. Выйдешь из машины и пойдешь со мной. Мы позавтракаем.

— Вы уверены?

— Уверен.

— Я никогда здесь не бывал, — сказал Ренни. — Здесь красиво. Бьюсь об заклад, что эти турки сейчас мучительно гадают, почему это вам вздумалось завтракать с парнем, одетым в этот обезьяний шоферский костюм.

Джонатан подавил смешок:

— Нет, я думаю, они гадают, как получилось, что этот аккуратно подстриженный, с ясными глазами, прилично выглядящий шофер оказался здесь с красноглазым бродягой, который наверняка проводил ночь на скамейке в парке.

Ренни рассмеялся:

— Простите меня за это, шеф. Вы должны были разбудить меня.

— Слушай, Ренни, если ты хочешь поехать со мной в Лос-Анджелес и работать у меня, перестань называть меня боссом, шефом или еще как-нибудь в этом роде. О'кей?