Прождали мы, наверное, минут двадцать, теряясь в догадках, чем всё закончится, за это время Антон несколько раз дёргался, заставляя Пашу замирать с ружьём наизготовку. Потом, когда я заметила, что чернота на щеке нашего погорельца треснула и, отвалившись чешуйкой, обнажила новую, розовую кожу, Виктор снова вступил в контакт.
"Всё, я сымитировал поломку, и искусственный интеллект, созданный лысорями для управления техникой, начал изготовление замены этому устранителю в другом ближайшем бассейне. Так что через три дня оттуда выйдет Антон Шигорин номер два".
"И что?! - в ярости взревел Паша. - Оттуда выйдет такая же живая здоровая сволочь и заменит этого жареного козла, будто ничего и не было?"
"Да. Причём параллельно лысорский искин попытается отремонтировать и этот бассейн, а я буду ему всё время мешать, но осторожно, чтобы не вызвать подозрений".
"Ну, и на хрена? Для чего ты всё это устроил?!" - продолжал беситься Пашка.
Я, надо сказать, была с ним согласна:
"Если лысори выпустят нового Антона, то зачем переводить этот процесс в другой бассейн? Пусть бы сварился здесь, а ты б его перепрограммировал!"
"Ты, Клава, слишком хорошего мнения о моих способностях и возможностях! - ответил Виктор. - Я не могу перепрограммировать устранителя, да и программирование - не подходящий термин, он ведь не робот! Он - человек, хоть и искусственный. У него есть мировоззрение, свобода воли, чтобы принимать решения и тайную деятельность организовывать, и вообще всё, что необходимо, чтобы нормально жить в обществе людей! Нельзя вот так просто взять и перепрограммировать человека! Я собираюсь лишь сохранить повреждения спёкшихся контуров в его мозгу, чтобы восстанавливалось только физическое тело".
"Подожди, я не понимаю: на хрена нам тело, без исправления спёкшихся контуров? - возмутился Пашка. - "Крот" без мозгов?!"
"Да не без мозгов, о господи! Мозг - это тоже тело! Спёкшиеся контуры относятся к психике, а не к физической основе! По виду обгорелостей было совершенно понятно, что огонь сильно повредил его мозг, а это наверняка уничтожило навязанные лысорями психоустановки. Если восстановить мозг без их возобновления, то Антон станет обычным человеком, и его можно будет перевербовать".
"Перевербовать?! - возопила я. - Ты... чёрт! Ты издеваешься?"
"Нет".
Слова кончились, ибо это был настоящий шок. Пашка просто застыл, пытаясь осмыслить сказанное и понять, как мы, два взрослых опытных человека-"лампочки" могли так опростоволоситься! Вот он - стереотипный подход! Мы оба отчего-то были совершенно уверены, что Виктор собирается просто перепрограммировать устранителя, после чего он станет беспрекословно нас слушаться.
"Почему же ты сразу нам это не сказал?" - очнулся наконец Пашка.
"Вы не спрашивали".
"Не спрашивали, потому что думали, ты просто промоешь ему мозг, идиот!" - не выдержала я.
"Так я и промою! Выйдет отсюда с отмытым от лысорской мути мозгом - я уже начал его восстанавливать, видите? - С лица Антона отвалилась ещё одна чешуйка. - Да поймите вы: тупую марионетку с программой вместо человеческого мышления сразу раскусят! Он должен сам захотеть перейти на нашу сторону".
Ненадолго воцарилось молчание, потом Паша сказал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
"В таком случае, новый устранитель из другого бассейна нам даже на руку - никто ничего не заметит".
"Правильно, - согласился Виктор. - У вас будет сколько хотите времени на перевербовку погорельца: следите только, чтоб он раньше времени не высовывался, и тогда никто ничего не заподозрит".
"Снимем ему на месяц какую-нибудь затрапезную однушку на самой окраине, дальше посмотрим..."
"Что?! - перебила я Пашу. - Ушам своим не верю! Ты действительно хочешь пытаться его перевоспитать? Серьёзно?"
"Чёрт возьми, Клава, ты же сама не дала мне его уничтожить, сюда привела, жизнью рисковала, чтобы на SOS ответить, что теперь - всё похерить?!"
"Это реальный шанс заполучить "крота", пока в убийствах "лампочек" технический перерыв, нельзя от такого отказываться! - поддержал его Виктор. - Лысори вот-вот завершат разработку нового оружия..."
"А ты вообще сейчас лучше заткнись, врун несчастный!" - я так разъярилась, что бегала вокруг бассейна, пиная ногами мелкие камушки.
"Спокойно, Клава, спокойно! - Пашка сунул телефон в карман, ухватил меня за руку, остановил, я пыталась вырваться, но он прижал меня к себе и стал тихонько покачивать, успокаивая. - Ты думаешь, мне это нравится? Нет, мне это совсем не нравится! Но Вера! Наша Верочка, она ведь скоро включится, мы должны позаботиться о её безопасности".
"Ты действительно веришь, что, если мы сумеем перевербовать Антона - если сумеем! - он реально поможет уберечь Веру? Один винтик в системе?"
Я ждала, Паша начнёт мне что-то объяснять, приводить какие-то доводы, а он просто кивнул и сказал:
"Да!"
И тогда я подумала, что ошиблась, и винтиков - не один, а, по крайней мере, два: ведь есть же ещё Виктор... он вообще сидит в самом глубоком тылу врагов и тоже нас поддержит...
"Ладно, - я отстранилась от Паши, чтобы он достал свой телефон. - Сколько времени займёт восстановление Антона?"
Ответа не было.
"Виктор, ты где?" - обеспокоилась я.
"Сама же сказала заткнуться".
"О боже, ну хватит!"
"Пара дней".
"Будем дежурить здесь по очереди, - сказала я. - Не хочу оставлять его без присмотра".
"Согласен, - кивнул Пашка. - И надо уже квартиру подыскивать".
"Хорошо, поезжай займись этим, а я здесь посижу. Ружьё мне оставь. На всякий случай".
Восстановление заняло больше двух суток. Пашка был сильно занят, так что чётко по очереди не получалось: дежурила, в основном, я. Виктор несколько раз выходил со мной на связь, печатал, что не всё идёт так гладко, как хотелось бы. Писал, что сознание - вещь очень сложная, будьте, мол, настороже, когда к Антону начнёт возвращаться память: хоть навязанных лысорями установок уже и нет, всё равно могут возникать остаточные явления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ну, а как конкретно мы с Пашей обрабатывали Антона ты, Верочка, у него читала, чего я буду пересказывать.
