говорит Коул.
Они пытаются зайти, но я захожусь кашлем.
– Простите, я, кажется, заболела.
Братья смотрят на меня с беспокойством.
– Что такое? Свозить тебя к врачу?
– Нет, – отмахиваюсь я. – Обычная простуда. Я мало сплю в последнее время.
Они обмениваются серьезными взглядами, прежде чем Коул произносит:
– Тогда ложись.
Джейс взволнованно смотрит на меня.
– Уверена, что все в порядке?
– Абсолютно, – заверяю я их. – Просто выпью лекарство и лягу спать. Завтра должно стать лучше.
– Ладно, – соглашается Джейс, но он, очевидно, все еще переживает. – Принести тебе что-нибудь?
– Нет, у меня все есть.
– Я позвоню вечером, – обещает Джейс, и они уходят.
– Постойте! – зову я.
Когда они останавливаются, я подбегаю и выхватываю пакет с едой из рук Коула.
– Спокойной ночи. Спасибо за ужин.
Проигнорировав их озадаченные лица, я возвращаюсь в комнату.
Прошлое…
Каждая клеточка моего тела вспыхивает от удовольствия, пока Оукли продолжает вытворять все эти бесстыдные вещи своим талантливым языком.
Каким-то образом он умудрился не только найти все мои эрогенные зоны, но и обнаружить парочку новых, о которых я даже не подозревала.
Сегодняшний день не исключение.
После того, как я, словно хорошая девочка, отсосала ему, он сделал своей миссией безжалостно дразнить меня, доводя до исступления… и останавливаться каждый раз, когда я уже в секунде от оргазма.
– Пожалуйста, – умоляю я, пока он мучает мой клитор.
Я настолько близка, что могу попробовать эти ощущения на вкус.
Оукли низко стонет, с еще большим энтузиазмом накидываясь на мою киску, словно делает это ради собственного удовольствия, а не моего.
И это чертовски сильно меня заводит.
– О боже.
Все тело напрягается, ноги сжимаются вокруг его головы, и я чувствую накатывающий на меня оргазм… но его не происходит, потому что Оук хватает меня за бедра и переворачивает. Затем медленно проводит пальцем по моему позвоночнику, остановившись у анального отверстия.
– Кто-то играл с тобой здесь?
Я инстинктивно выгибаю спину, надеясь, что мой ответ ничего не изменит.
– Нет.
Схватив меня за ягодицы, он разводит их шире.
– Черт.
Сердце начинает стучать как сумасшедшее, и, если бы я была из тех девушек, которые краснеют, мое лицо сейчас украшали бы все оттенки красного, поскольку я никогда не чувствовала себя настолько голой.
– Чего еще ты не делала? – бормочет он, и его щетина щекочет мою задницу.
Я не понимаю, что он имеет в виду.
– В принципе? Много чего. Я никогда не была в Индии. Никогда не прыгала с парашютом. Никогда не была на свидании…
Меня прерывает резкий смешок.
– В сексуальном плане, малышка.
Точно.
Чувствуя себя идиоткой, я говорю:
– Что ж, учитывая то, что я никогда не занималась сексом, ведь кое-кто все еще отказывается меня трахнуть, не мно…
Слова застревают у меня в горле, когда он вводит два пальца в мою киску и проводит языком по второй дырочке.
Твою мать.
Это кажется таким неправильным… таким порочным… таким запрещенным. У меня перехватывает дыхание, а в ушах возникает шум.
Оукли впивается зубами в мою задницу, толкаясь в меня пальцами.
– Такая тугая киска. – Он рисует языком круги по моему анальному отверстию, скрупулезно выкачивая из меня каждую каплю удовольствия. – И сладкая попка.
Оргазм накрывает меня так неожиданно, что голова начинает кружиться, а комната наклоняется, пока я пытаюсь сделать вдох.
– Вот так, – рычит он в мою плоть, продолжая двигать пальцами. – Давай.
Я трясусь и сжимаюсь от спазмов, хватаясь за простыни и продолжая насаживаться.
Поиграв бровями, он тянется за косяком.
– Было весело.
– Ага, – соглашаюсь я, в попытках отдышаться. – Кстати о веселье. У тебя день рождения на следующей неделе. Есть какие-то планы?
В душе я надеюсь, что он скажет «нет», ведь так я смогу провести весь день в кровати, ублажая его, но Оук подносит к губам косяк и кивает.
– Мужской вечер с твоими братьями, – смеется он, покачав головой. – И, очевидно, женский вечер через несколько дней, поскольку Дилан и Сойер считают нечестным, что Джейс и Коул украдут меня на мой день рождения.
Я тоже думаю, что это нечестно.
– Оу.
Должно быть, у меня не получилось скрыть разочарование, потому что Оукли хмурится.
– Что такое?
– Ничего.
Он серьезно смотрит на меня.
– Не ври.
– Ладно, – сдаюсь я. – Я просто надеялась, что мы проведем немного времени вместе на твой день рождения.
Оукли пожимает плечами.
– Пойдем с нами на женский вечер.
Я притворяюсь, что задумываюсь об этом.
– Обязательно… если у меня будет возможность на прощание переехать Дилан машиной.
Он дергает меня за волосы.
– Прекращай. – Его лицо окутывает дым. – Дилан важный для меня человек.
Я знаю, но от этого не начинаю ненавидеть ее меньше.
Открываю рот, чтобы сказать ему это, но меня обрывает стук в дверь.
– Ты кого-то ждешь?
– Нет. – Он делает рупор из ладоней. – Кто там?
– Это Бритни, сучка, – кричит Коул.
– Мы принесли поесть, – добавляет Джейс, посмеиваясь. – Открывай.
Оукли распахивает глаза.
– Паскудство.
Еще какое.
Однажды, когда я заикнулась о том, чтобы рассказать о нас моим братьям, чтобы мы могли перестать прятаться, Оукли чуть сознание не потерял. Я думала, все дело в боязни, что ему надерут задницу, – вполне вероятный исход событий, – но все оказалось иначе. Оукли считает Джейса и Коула своей семьей, и одна мысль о том, что он может их потерять…
В общем, я так сильно забочусь об Оукли, что понимаю, почему это нужно хранить в тайне.
Мои братья точно не смогут принять нашу летнюю интрижку, и, учитывая то, что мать Оукли бросила его и он намеренно отстраняется от отца, поскольку не может заставить себя рассказать о том, что переспал с его женой… Я не хочу, чтобы он потерял кого-то еще.
Вскочив с кровати, Оукли натягивает треники.
– Секунду. – Он бросает в меня футболку и шорты. – Одевайся.
– А чего не час? – ворчит нетерпеливая задница Джейса.
Парни болтают за дверью, пока я одеваюсь.
– Готов поспорить, что этот Казанова сейчас засаживает одной из своих шлюх, – говорит Коул.
Джейс сухо смеется.
– Возможно.
Меня наполняет гнев, и я иду к двери, чтобы высказать все своим братьям. Оукли обвивает свои руки вокруг моей талии и тянет меня обратно.
– Ты с ума сошла?
– Может быть, – шепчу я. – Но знаешь что? Я не шлюха…
Он прижимает ладонь к моим губам, указывая на окно.
– Я разберусь с ними. Полезай.
Я переспрашиваю, потому что, должно быть, я его не так поняла. Он же не ждет, что я полезу в окно?
– Серьезно?
Оукли поднимает раму.
– Это будет выглядеть охренеть как подозрительно, если они войдут и увидят здесь
