– А… она?
– Милли? Тоже сравнил. Она же с малых лет тут. Привыкла.
Чарльз все-таки сделал глоток, с трудом заставив себя ограничиться одним. Хотелось выпить все, до капли. И стало безумно стыдно за свою неприспособленность. А ведь он действительно рассчитывал, что справится. Когда ехал.
– Что дальше? – Чарльз вернул флягу и потер глаза.
– Не чеши, хуже будет. Сейчас… думаю, провожатая вернется.
– Вернется, – бросила в сторону сиу, которая держалась поодаль, но не скрываясь, наблюдала за людьми.
– Конечно вернется. Хотела бы убить, уже бы. – Эдди потер шею. – Тут такое дело. Понимаешь, в Городе Мастеров чужакам вроде как не особо рады. И потому просто так туда не попасть.
Чарльз ждал продолжения.
– Хотя если чужак с деньгами, то примут, конечно, но… все одно. Нехорошее место.
– Более нехорошее, чем…
– Может, и так. Мертвый город – он сам собою мертвый. А там – куча живых поганцев.
– Ага, – только и ответил Чарльз.
– Ты маг, это хорошо. Лучше, чтобы все видели, что маг.
– А…
– А для нее лучше бы, чтобы не видели. Женщин там маловато, потому… Милли, от меня ни на шаг, ясно?
– Ясно, – отозвалась Милисента, правда, без особого энтузиазма.
– Так вот… – Эдди замялся, явно не зная, как сказать. И кажется, смутился. И что-то это все совершенно перестало нравиться Чарльзу.
– Говори уже.
– Лучше всего, если она будет не сама по себе, а… скажем, ну… твоею…
– Любовницей?
– Нос сломать? – осведомился Эдди почти вежливо. И уточнил: – Невестой.
Чарльз даже не нашелся с ответом.
Невестой?
Вот эта девица, которая понятия не имеет о том, что есть хорошее воспитание, – и его, Чарльза, невестой?
– Временно. – Эдди кулак не убрал. – Там женщин и вправду мало. И потому если свободная вдруг появится, то будут проблемы.
– А чего сразу не женой? – Получилось донельзя едко.
– Обойдешься, – сказал Эдди и пальцами пошевелил. – Какая из нее графиня… Нет, жена – это серьезно. А невеста… сегодня есть, завтра нету. Но если кто умыкнуть пожелает, тогда ты в своем праве будешь.
– В каком?
Местные порядки начали утомлять.
– Шею там свернуть. Ну или еще чего.
Эдди замолчал.
Милисента тоже молчала, глядя куда-то поверх головы Чарльза. Он обернулся, но ничего за спиной не увидел. Та же прерия, правда укутавшаяся лиловыми сумерками. Солнце еще не село, но уже почти, и от земли пока тянуло дневным жаром, а вот шея ощущала грядущий холод.
– Я… – Чарльз облизал губы. – Согласен. И…
Наверное, он все-таки перегрелся на солнце.
Или вчера мозги отшибло.
Так и есть, сперва отшибло, потом поджарило, высушило и припорошило вездесущей местной пылью. Оттого в этих мозгах мысль о новообретенной невесте взяла да и прижилась.
Чарльз сделал пару шагов, чтобы опуститься на колено.
– Мисс Милисента, – сказал он, протянув руку. – Не соблаговолите ли вы оказать мне честь стать моей женой?
Милисента вздохнула и, глянув на сиу, ответила:
– А я говорила, что полегче надо. На Востоке люди нежные… особенно на голову.
– Милли! – рявкнул Эдди.
– Да я так… – Она посмотрела сверху вниз и серьезно. – Не бойся, графчик, я все одно за тебя не пойду. Ну, по-настоящему если.
– Почему? – Стало донельзя обидно.
Он ведь, если подумать, завидный жених.
– Да как-то неправильно это. – Милли пожала плечами. И руку протянула. – Слишком мы с тобою разные.
Это прозвучало почти приговором.
Глава 28,
в которой ведутся задушевные беседы на сложные темы
Горел костер.
На сей раз нормальный, потому как рядом с хижиной, которая умудрилась вырасти посреди прерии, обнаружилась поленница, и почти полная.
Так что костер горел. Рыжие всполохи ложились на лица, и лица эти больше не гляделись масками.
Устали.
Я вот зверски устала. И потому молчала. Сидела, крутила колечко на пальце… надо же, у него и колечко нашлось. Я бы взяла и из тех, которые прибрала от древнего зла, потому как от зла тоже польза в хозяйстве быть должна. Но Чарли воспротивился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мол, не дело это, чтобы графская невеста и всякое там носила.
Кольцо снял. С мизинчика. Мне аккурат впору пришлось. Глаза у Эдди так и блеснули, и я тайком ему кулак показала. Говоря по правде, до сих пор сомневаюсь, что вся эта затея не его придумка. Может, не так все плохо, как он рассказывает.
Я бы, может, и спросила. Но устала.
Еще там, в догорающей закатным огнем прерии, вымоталась. И молча приняла кольцо, так же молча надев на палец Чарли одно из тех, древних, в которых не чуяла зла, да и вовсе Силы.
А потом появилась сиу, будто только и ждала, когда мы кольцами обменяемся.
Глянула на нас.
Рукой махнула и сказала:
– Едем. До убежища недалеко.
Оказалось и вправду недалеко. И странно даже, как не увидели мы эту хижину, что встала посеред прерии. Темные стены, укрепленные камнями, черная крыша. Те же травы. Навес для дров и колодец, сложенный из камней. Вода в колодце была темной и пахла тиной, но лошади пили ее жадно, люди тоже не брезговали. Я вот пила, пока не решила, что еще глоток, и лопну.
Чарли…
Жених.
Надо же, у меня – и жених. Что бы матушка сказала? Известно что… что мы с Эдди вовсе страх потеряли, над живым человеком изгаляться. И велела бы кольцо вернуть.
Может, и правильно?
Я покосилась на Чарльза и неожиданно встретилась с ним взглядом. Хотела отвернуться, но тогда бы получилось, что я ему или глазки строю, или вовсе тайком подглядываю. Вот и сидим.
Пялимся друг на дружку.
Хороший он.
И сестру любит. Небось, кроме Эдди я не знаю таких, которые бы за своей сестрой да на край света поперлись. И оттого ноет сердце, дергается. Хочется сказать, что все-то у него получится.
Обязательно.
Эдди поможет.
И доберемся мы до того города. А потом и домой. И там уже я верну перстень. Попрощаюсь. Пожелаю чего-нибудь этакого, вежливого.
– Такое ощущение, что пылью я пропитался до костей, – тихо произнес Чарли, подсаживаясь чуть ближе. Не настолько, чтобы вывести Эдди из задумчивости, хотя… видит братец все распрекрасно.
И, верно, думает, что от невесты до жены путь недолгий.
Да только… Чарли ведь граф.
А я?
Проклятая кровь давно сгинувшей цивилизации? Охотница за головами? Магиня-недоучка… И вообще, я себя в зеркале видела. Какая из меня графиня?
– Это пройдет. Оно так всегда, – откликнулась я. Наверное, следовало поговорить о чем-то ином.
Рассказать, к примеру, о том, что вчера узнала. Это ведь важно. Очень важно. А я про пыль.
– Я когда возвращаюсь, то пару часов в ванной лежу. Мамаша Мо ругается. А потом приходит и помогает от пыли отскоблиться.
И опять что-то не то ляпнула. Небось, на Востоке девицы не запыливаются до такой степени, что им посторонняя помощь нужна.
Они если и выходят из дому, то в парк. А в парке какая пыль? Еще знаю, что там зонтики носят. Не в парке, на Востоке. От солнца. А мне уже, наверное, поздно. Шкура у меня потемнела и задубела, никакой зонтик не поможет.
– А это вообще возможно? – поинтересовался Чарли. – Мне кажется, что я с ней настолько сроднился, что вовек теперь не избавлюсь. И опять обгорел.
– Что есть, то есть.
– Маменька моя пришла бы в ужас.
– Моя тоже. – Стало приятно, что есть у нас с ним что-то общее.
– Как она вообще тебя отпускает? – Чарли подвинулся еще ближе. Оно, конечно, удобнее, чем орать через костер, да только стало вдруг… жарко?
Или неуютно?
Или наоборот? Если… если он жених, то это вполне прилично, рядом сидеть?
– Не знаю. – Я покосилась на графа. И вправду запыленный. И облезлый. И смешной вместе с тем, но глядит так серьезно. – Наверное, я всегда была такой. Дикой. Мамаша Мо говорит, что драть меня надо было. А мама всегда жалела. Она хорошая.
– Всецело с этом согласен.
