Хотелось бы.
Очень. И я почти была готова поверить. Чарли протянул руку, и я ее коснулась. Осторожно. Это ведь просто прикосновение. Оно ничего не значит.
А земля вдруг вздрогнула.
И загудело вдали – долго, протяжно.
– Что за…
– Эй вы, там! – Крик Эдди перекрыл вопрос. – Собирайтесь! Поезд идет.
Глава 30
Поезда бывают разными
Поезд?
Мать его, поезд?
Здесь? Чарльз сперва решил, что ослышался. Или недопонял. Но… поезд? Ладно, дело даже не в том, что он находится в самой, мать его, заднице мира, где и взяться-то поезду неоткуда. Дело в том, что рельсы Чарльз бы заметил.
Определенно.
Он даже осмотрелся, на всякий случай. Вдруг рельсы все-таки наличествуют? Но нет, трава. Земля. И ни куска металла окрест.
В общем, рельс не сыскалось, а вот поезд приближался.
– Собираемся! – Эдди уже сложил нехитрые пожитки и седельные сумки и перебросил через плечо. Лошади пританцовывали, а земля гудела все сильнее. И в звуке этом, низком, вибрирующем, не было ничего знакомого.
– Поезд? – переспросил Чарльз на всякий случай и не без сожаления выпустил руку Милисенты, которую до сих пор держал.
Тотчас смутился.
Покосился на Эдди.
– Какой тут поезд?
– Увидишь. – Тот кривовато усмехнулся. – Помнишь, я говорил, что туда не так просто попасть? Так вот, теперь главное, чтобы нас взяли.
– Куда?
– А вон. – Эдди махнул рукой вдаль, где тянулась тончайшая нить горизонта. В этой нити слались темные дымы подъезжающего… Чарльз так и не понял, чего именно.
– И вправду поезд. – Милисента закинула на плечо ружье и перчатки зарядные поправила. – Ох…
Она покосилась на Чарльза и выдавила:
– Очень удивительно.
И Чарльз с ней всецело согласился. Действительно, очень удивительно. Настолько, что просто ох.
– Это все ж таки станция. – Эдди снизошел до объяснений. – Лошадей держите, они шума не любят. Мой-то привычный, случалось уже.
Станция.
Поезд.
Посреди прерий, где из живого только падальщики. Но поезд. И станция. И… что он еще об этом мире не знает? Чарльз поглядел на Милисенту, та легонько пожала плечами: мол, сама поражена.
Или как-то так.
– На самом деле станций таких много, и поезд обходит их кругом, собирая тех, кто едет в город. Ну, и высаживает тех, кто из города. Но тут мало кто входит-выходит. Я обычно садился ближе к Востоку. И добираться легче, и ехать ближе.
То, что именовалось поездом, подходило ближе и ближе. И теперь, окруженное клубами пара и дыма, выглядело огромным стальным чудовищем. До Чарльза донесся характерный запах раскаленного металла. И конь его, почуяв тоже, заржал.
– Тише. – Чарльз покрепче стиснул повод. – Это просто такая штука…
Поезд, чтоб его!
Настоящий.
Один в один как тот, что доставил Чарльза в эту дыру. Или нет? Та же вытянутая морда паровоза, украшенная медными блямбами. Трубы. Огромные колеса. Пляшущие поршни. Дым. Пар. Почти невыносимая вонь, какой не бывает от угля. И чудовищное сооружение, выкладывающее рельсы прямо перед паровозом.
Чарльз моргнул, отчаянно надеясь, что ему примерещилось.
Но нет. Мелькали в воздухе суставчатые лапы, спеша уложить полотно, которое потом же собирали. И в этом движении было что-то донельзя завораживающее.
Поезд издал тонкий протяжный свист, от которого конь Чарльза встал на дыбы.
– А ну тихо. – Чарльз стукнул его по морде, а потом, подумав, накинул полог сна. И лошадь осоловело захлопала глазами.
Так-то оно лучше.
Меж тем чудовищное порождение научной мысли стало замедляться. Оно вновь издало свист, пыхнуло паром и огнем. И стало видно, что в остальном ничем оно не отличается от прочих поездов. За паровозом шел тендер с углем, следом платформа, на которой высились стопки готовых рельс, кажется сразу со шпалами, а уж далее в сцепке и вагоны.
– Ущипни меня, – тихо сказал Чарльз, и Эдди поспешил исполнить просьбу.
– Ай!
– Ты сам просил.
– Ущипнуть, а не вырывать кусок мяса. – Чарльз во все глаза разглядывал громадину, что остановилась в сотне шагов от хижины. Она отдыхала, выпуская клубы пара. И судя по характерной вони, в воду добавляли какие-то зелья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ладно, извини. А теперь, будь добр, держи невесту при себе. Оружие тоже.
– Я думаю, раз уж мы здесь, то договоримся.
– Много думать вредно, – сказал Эдди и осклабился во всю ширь улыбки.
Наверное, пытался выглядеть дружелюбным. Чарльз лишь надеялся, что люди, которые шли навстречу, знакомы с Эдди. Или хотя бы что нервы у них крепкие. Не всякий человек способен выдержать такое проявление дружелюбия.
– Эдди! – воскликнул господин в высоком атласном цилиндре. С одной стороны цилиндр украшало алое перо. С другой – череп какой-то птицы, в глаза которой вставили камни, верно для пущей выразительности.
– Итон, едрить тебя в… – Эдди раскинул руки, будто намереваясь обнять гостя. Или, правильней, хозяина? И тот благоразумно остановился.
Был он высок. А из-за цилиндра казался еще выше.
Сухопар.
Облачен в кожаный плащ, накинутый прямо поверх лонгдога. Плащ поблескивал металлическими чешуйками, которые складывались в весьма характерный узор. Щиты? Похоже на то.
– Давно не виделись, Эдди! – Во рту Итона лихо сверкнул золотой зуб. – А ты нынче с приятелями?
– Моя сестра, – пояснил Эдди. – С женихом.
– Сразу с женихом? А жених хороший? Мое почтение, мисс. – Итон наклонился и цилиндр приподнял, обнаживши яркую лысину с выбитым на ней узором.
– Лучше не бывает, – откликнулась Милисента, а Чарльз взял ее под руку. На всякий случай.
– Лучше всегда бывает!
– Не слушай его, Милли. Итон у нас дважды женат.
– А так можно?! – искренне удивилась Милисента.
– Были бы деньги. – Итон вновь блеснул зубом. – У меня, дорогая, и на третью хватит! Будешь жить в своем доме. Любить стану, баловать стану…
– Спасибо, воздержусь.
Как ни странно, Итон воспринял отказ спокойно.
– Сколько вас?
– Вы с нами? – Эдди повернулся к сиу, но те покачали головой.
– Люди зло, – сказала Великая Мать, и спорить с ней никто не решился.
– Трое. Плюс лошади.
– Отлично, цены знаешь. Деньги вперед.
За спиной Итона держались двое, спокойно, уверенно, но полы плащей раздвинули так, чтобы были видны рукояти револьверов. К этой местной привычке выставлять оружие напоказ Чарльз почти привык. Что поделаешь. Места вокруг дикие.
Меж тем Эдди бросил Итону кошель, который тот поймал с легкостью. Не постеснялся развязать – то ли джентльменам на слово не верили, то ли с джентльменами в Диких Землях сложно – и заглянуть внутрь.
– На охоту сходил? – поинтересовался он небрежно.
И рукой взмахнул.
– Лошадок туда. Грей позаботится. Не бойтесь, вернем в целости и сохранности. Сам знаешь, Эдди, у меня приличный поезд. И своим о правилах расскажи.
– Всенепременно.
– Так что с охотой?
– На чай пригласи, там и поговорим. – улыбка Эдди стала еще шире, хотя, казалось бы, это напрочь противоречило законам анатомии.
– Тогда заходи. Ты меня знаешь. Всегда рад почаевничать с хорошим человеком. Третий вагон. Там твоя родня едет. Глядишь, не поссоритесь.
Итон поправил цилиндр, и синие камушки в птичьем черепе блеснули.
– А сестрица твоя пусть подумает. Мои жены меня любят!
На третьем вагоне сияла медная цифра, под которой обнаружилась пара скрещенных костей. Причем самых натуральных, бычьих, судя по размерам. Лесенку скинул мрачный тип в сером плаще. Руки подавать не стал, как и в принципе здороваться. Да уж, над обслуживанием им определенно стоило поработать.
– От Чарли не отходи, – велел Эдди сестре и, забравшись первым, подал руку. А Чарльз – ступени до земли не доставали – подсадил девушку.
Та только пискнула возмущенно.
– А что за правила? – спросил Чарльз, забравшись в вагон. Пахло… пахло той алхимической смесью, которая рано или поздно пропитывает стены любой лаборатории.
