Джонни переключил свое внимание на телевизор, установленный над камином. —
Любовь, на самом деле? — Тень улыбки скользнула по его лицу. — Серьезно?
— Это был первый фильм, который я нашла, — сказал я, нервно взмахивая руками. — Ты можете изменить его, если хочешь. — Заправив волосы за уши, я засучила рукава только для того, чтобы с ужасом наблюдать, как они снова опускаются. — Я не буду возражать.
— Нет, это великолепно, — усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана. — Ты это смотрела?
— Нет. — Я покачала головой и последовала его примеру, откидываясь на спинку сиденья. — А ты?
Джонни кивнул, все еще ухмыляясь. — Гибси заставил меня пойти с ним в кинотеатр, когда фильм только вышел.
На этот раз я улыбнулась. — Ты серьезно?
— Смертельно опасно. Мы были похожи на два гаечных ключа, сидящих в кинотеатре в окружении пар. — Потянувшись за нами, он снял одеяло со спинки дивана и накинул его мне на ноги. — В то время он переживал фазу своей роли Киры Найтли и был так зол, когда понял, как мало она в этом играет. — Он тихо рассмеялся, явно думая о чем-то забавном. — Он так увлекся, что, блядь, разрыдался во время части с ожерельем… — он остановил себя, не успев закончить. — Извини. — Он одарил меня застенчивой улыбкой. — Я почти выдал сюжет.
— Почему ты поехал с ним? — Улыбнувшись ему в ответ, я сунула руки под шерстяное одеяло и поглубже зарылась в диван. — Если тебе не нравятся фильмы такого рода?
— Потому что он мой лучший друг, — ответил он, посмеиваясь про себя, вытягивая ноги на кофейный столик. — А он делал для меня и похуже.
— Что, например?
— Это как сбежать из гостиничного номера посреди ночи, чтобы прийти ко мне. — Джонни повернулся и посмотрел на меня. — Например, привести меня к тебе сегодня.
— Спасибо тебе, — выдохнула я, чувствуя, как что-то меняется внутри меня, притягивая меня к нему. — За то, что вернулся.
— Шэннон, я… — Он резко оборвал себя и тяжело вздохнул. — Иди сюда, — сказал он вместо этого, поднимая руку. — Позволь мне согреть тебя.
Отчаянно нуждаясь в физическом контакте, я сократила расстояние между нами и прижалась к нему сбоку. Его рука обняла меня, и дрожь пробежала по мне, когда я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки. — Давай сделаем это, — прошептал он, увеличивая громкость телевизора.
После этого мы больше ничего не говорили.
19
ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ПОЦЕЛОВАТЬ МЕНЯ ИЛИ НЕТ?
ДЖОННИ
Я выиграл битву лучшей подруги против парня, и это было чертовски потрясающе.
Первый раунд за мной.
За исключением того, что я даже не был уверен, был ли я ее парнем.
Бойфренд; это было глупое слово.
Господи, мне нужно было взять себя в руки.
Теперь, когда я наконец остался с Шэннон наедине, я не знал, что делать. Раньше она выглядела такой неуверенной, что это задело мою совесть до такой степени, что я отступил. Я хотел поцеловать ее, но не знал, хочет ли она, и это было проблемой для меня. Потому что вопреки предположениям Клэр, я не хотел торопиться. Я не хотел вываливать на нее свои чувства и пользоваться преимуществом.
Все в жизни Шэннон изменилось так радикально и за такой короткий промежуток времени, что я не хотел ошибиться с ней. Но больше всего я не хотел, чтобы она сожалела обо мне.
И вот мы снова здесь, на моем диване, и между нами нет никаких секретов или тренировок, на которые можно было бы поспешить. Нет, все, что сейчас стояло между нами, — это страх перед неизвестностью.
Впервые почти за восемнадцать лет я почувствовал, что стою на поворотном перекрестке в своей жизни. Мне не нужно было спрашивать себя, каким путем я собираюсь пойти — мои ноги уже двигались к ней, — но я был в замешательстве, потому что знал, что путь будет коротким. Если мой отец и врачи были правы, и мне действительно удастся попасть в команду в июне, то это означало, что у меня осталось два месяца с ней. Два месяца, и я бы уехал отсюда. Наступит июнь, и я бы свернул с этого пути.
Внезапно перспектива появления U20 перестала быть такой привлекательной, как раньше. Узкое видение, которым я жил всю свою жизнь, когда в поле зрения был только регби, теперь было затуманенным и расплывчатым. Попытка поступить правильно для моего будущего и то, что было правильно для моего настоящего, было причиной, по которой я так чертовски переживал из-за этой девушки.
Я просто хотел провести с ней время. Подальше от ее семьи и регби. Подальше от всего. Только я и она. Я хотел поставить свою жизнь на паузу и просто сохранить ее. Сильные слова для человека моего возраста, но я доверял своим инстинктам и интуиции. Все это подбадривало меня, уверяло, что я по уши в деньгах, потому что эта девушка была именно той, кто мне нужен. Ту, которую я должен был сохранить. Я мог бы пробраться сквозь гору кисок, и это ничего бы не значило, потому что я почувствовал к ней что-то.
— Ты в порядке? — Голос Шэннон прервал мои мысли, и я перевел взгляд с огня, потрескивающего в камине, на ее лицо. Она сидела, прислонившись спиной к подлокотнику дивана, укрытая одеялом, которое я набросил на нее несколько часов назад. Она свободно обхватила колени руками и выжидающе смотрела на меня.
Не в состоянии вспомнить ни слова из того, что она мне только что сказала, я провел рукой по волосам и потянулся. — Прости, что ты сказала?
— Час назад ты встал, чтобы подбросить угля в камин, и с тех пор не сводишь глаз с каминной полки, — объяснила она своим мягким голосом. — Фильм закончился, Джонни, и телевизор отключился.
— Черт возьми, правда? — Я огляделся и заметил, что мы сидим в темноте, и комнату освещает только огонь в камине. — Извини. Должно быть, я отключился.
Шэннон озабоченно нахмурилась, и я почувствовал, как ее нога погладила мое бедро. — Это из-за лекарства, которое ты принимаешь? — Ее голос был пропитан сочувствием, пальцы ее ног успокаивающе поглаживали мое бедро. — Это тебя не вгоняет в сон?
— Нет, дело не в лекарствах. — Дело в том, что я провел дни, репетируя в своей голове то, что хочу тебе сказать, и теперь я не могу произнести ни слова. — Я не знаю, что со мной случилось. — Ты случилась со мной, и теперь я в полной заднице. — Я просто говорю на пустом месте, я думаю. — Потому что мы сидим
