медведь. — Зимой, когда земля накрепко замерзает, они не могут выкарабкаться наверх и поневоле сидят в своих глубоких норах. Но сейчас солнце обогрело землю, растопило лёд, и они уже, верно, проложили дорогу из своего подземелья на волю, вылезли наружу, всюду шарят и тащат к себе, что приглянется. А уж что попадёт к ним в руки и окажется у них в норе, то не скоро выйдет опять на дневной свет.
Жалко было Белоснежке расставаться с добрым другом. Она в последний раз отворила ему дверь. А он, пробираясь мимо неё через порог, зацепился нечаянно за дверной крюк и вырвал кусочек шерсти. И тут Белоснежке показалось, что под косматой медвежьей шкурой блеснуло золото… Но она и глазам своим не поверила. Медведь опрометью бросился бежать и, прежде чем она успела оглянуться, пропал за деревьями.
Вскоре после того послала мать обеих дочек в лес за хворостом. В чаще девочки набрели на большое дерево, поваленное наземь непогодой. Еще издали они заметили, что возле ствола в траве что-то суетится и прыгает. Но что это такое — они не могли разобрать.
Сёстры подошли поближе и увидели карлика — маленького старичка с морщинистым лицом и длинной белой как снег бородой. Кончик его бороды попал в трещину дерева, и малыш прыгал и метался, словно собачонка на верёвочке, но никак не мог вырваться на волю.
Завидев девочек, он выпучил свои красные, светящиеся, как искры, глазёнки и закричал:
— Чего же вы стали? Не можете подойти поближе и помочь человеку?
— Да что ты тут делаешь, старичок? — спросила Краснозорька.
— Глупая любопытная гусыня! — ответил карлик. — Я хотел расколоть дерево, чтобы наготовить себе мелких дровец для кухни. На толстых поленьях пригорают наши нежные лёгкие кушанья. Ведь мы едим понемножку, а не набиваем себе брюхо, как вы, грубый жадный народ!.. Я уж было вколотил в дерево клин, и всё шло отлично, да проклятая деревяшка оказалась слишком скользкой и ни с того ни с сего вылетела обратно. Я не успел отскочить, и мою прекрасную белую бороду защемило, словно тисками. Вот она и застряла в трещине, и я, сколько ни бьюсь, не могу вырваться… Да вы что смеётесь, тол сто щё кие дуры? Тьфу, и смотреть-то на вас противно!
Девочки изо всех сил старались помочь карлику, но высвободить его бороду им никак не удалось: уж очень крепко зажало её в расщелине.
— Я побегу позову людей, — сказала Краснозорька.
— Пустые бараньи головы! — заскрипел карлик. — Очень нужно звать сюда людей! Хватит с меня и вас двоих. Неужто вы не можете придумать ничего лучшего?
— Потерпи немножко, человечек, — сказала Белоснежка. — Сейчас я тебя выручу.
Она вытащила из кармана маленькие ножницы и отстригла ему кончик бороды.
Чуть только карлик почувствовал себя на свободе, он схватил запрятанный меж корней дерева и доверху набитый золотом мешок и крепко завязал его, ворча под нос:
— Неотёсанный народ!.. Отхватили кусок моей роскошной бороды… Чтоб вам пусто было!
С этими словами он взвалил мешок на плечи и ушёл, даже не поглядев на девочек.
Через несколько дней после того Белоснежка и Краснозорька вздумали наловить к обеду немного рыбы. Придя на берег ручья, они увидели какого-то большого кузнечика, который прыгал около самой воды, словно хотел кинуться в ручей.
Они подбежали поближе и узнали карлика, которого недавно видели в лесу.
— Да что с тобой? — спросила Краснозорька. — Ты, кажется, собираешься прыгнуть в воду?
— Я не такой дурак! — крикнул в ответ карлик. — Неужто вы сами не видите, что это проклятая рыба тянет меня за собой?
Оказалось, что карлик сидел на берегу и удил рыбу. На беду, ветер вздумал поиграть его длинной бородой и намотал её на лесу удочки. А тут, словно нарочно, клюнула большая рыба. У бедняги не хватило силёнки вытащить её на берег. Рыба одолела рыболова и потянула его за собой в воду. Он цеплялся за травинки и соломинки, но никак не мог удержаться. Рыба металась в воде и таскала его за собой по берегу то вправо, то влево… Ещё немного, и она утащила бы его на дно.
Девочки подоспели как раз вовремя. Крепко ухватив карлика, они попытались распутать его бороду. Да где там! Борода и леска так тесно переплелись, что думать об этом было нечего.
Оставалось одно: снова достать из кармана маленькие ножницы и остричь ещё клочок бороды.
Чуть только щёлкнули ножницы, карлик закричал не своим голосом:
— Да где это видано, лягушки вы лупоглазые, — так уродовать человека! Мало того, что давеча они отхватили у меня конец бороды, теперь они обкорнали её лучшую часть. Да как я в таком виде своим покажусь! Ах, чтоб вам на бегу подошвы потерять!..
Тут он схватил мешок с жемчугом, запрятанный в камышах, и, не сказав больше ни слова, пропал за камнем.
Прошло ещё дня три, и вот мать послала обеих дочек в город — купить иголок, ниток, шнурков и лент.
Дорога шла через пустынную равнину, по которой тут и там были разбросаны огромные глыбы камня.
Девочки заметили, что в небе парит большая птица. Медленно кружась, она опускалась всё ниже и ниже и наконец села неподалёку от девочек, возле одной из скал.
В то же мгновение они услышали чей-то пронзительный жалобный крик.
Сёстры бросились на помощь и с ужасом увидели, что в когти орла попал их старый знакомый — седобородый карлик. Птица расправила крылья и уже собиралась унести его.
Девочки изо всех сил ухватились за человечка и до тех пор дёргали и тянули его к себе, пока птица не выпустила свою добычу.
Едва карлик опомнился от испуга, он закричал своим скрипучим, визгливым голоском:
— Неужто нельзя было обойтись со мной как-нибудь поосторожней? Вы в клочья разорвали мой кафтанчик из такого тонкого сукна!.. Эх вы, неуклюжие, неповоротливые девчонки!
Он поднял мешок, на этот раз набитый драгоценными камнями, и юркнул в какую-то нору под скалой.
А девочки, ничуть не удивившись, пошли дальше: они уже привыкли к его неблагодарности.
Вечером, окончив в городе свои дела, сёстры возвращались той же дорогой и опять неожиданно увидели карлика.
Выбрав чистое, ровное местечко, он вытряхнул из своего мешка драгоценные камни и разбирал их, не думая, что кто-нибудь так поздно пойдёт мимо скал.
В лучах заходящего солнца блестящие камешки так чудесно мерцали, переливаясь всеми цветами радуги, что сёстры невольно остановились и залюбовались.
Карлик поднял голову и заметил девочек.
— Ну чего стали, разини? — закричал он, и его пепельно-серое лицо побагровело от
