И колготки тоже. Я потом отдам с получки... Ну, целую!
Нефертити повесила трубку. Галочка и Людмила смотрели на меня, ожидая реакции.
— Это кто? — спросил я, кивнув на телефон.
— Софочка, моя школьная подруга,— сказала Людмила.— Тити разговаривала за меня.
— Видишь ли, Тиша, мы нашли общий язык. Правда, девочки? — сказала Нефертити.— Тебе что-нибудь не нравится?
— Я в восторге,— сказал я и дернул ее за хвост. Нефертити вырубилась.
— Как вы можете, Тихон Леонидович! — со слезами на глазах закричала Галочка.— Она ведь живая! Это произвол над личностью!
— Произвол над личностью — это воспитание интеллекта в мещанском духе,— сказал я.— Неужели мы старались для того, чтобы совершеннейший мозг был забит колготками, пошлыми стишками и прочей ерундой?
— Она сама уже может выбирать, что ей нужно,— сказала Людмила.— А вы, Тиша, ведете себя как деспот. Тити не принадлежит вам. Это не ваш семейный буфет, извините.
Я снова включил Нефертити.
— Ладно, Тихон,— сказала она.— Я это тебе припомню.
Мне показалось, что цели, которые мы ставили перед курсом обучения, уже достигнуты. Может быть, они даже превышены. Я пошел к Карлу и изложил ему свое мнение. Пора кончать общение с Нефертити и запускать ее к настоящему слону. Иначе в скором времени она пошлет нас подальше. Образование вредно сказывалось на ее характере.
— Да-да,— сказал Карл.— Она стала заноситься. Вчера она сделала мне замечание. Она сказала, что такие галстуки, как у меня, уже не носят.
Решено было через два дня начать контакт с Хеопсом. Я успел показать Нефертити кинофильм о жизни слонов в Африке. Кинофильм тронул меня до слез. Там показывали старую слониху с детенышем. Слониха умирала, и слоненок оставался один. Он беспомощно тыкался в лежавшую на земле умирающую слониху.
Нефертити осталась равнодушной.
— Не переживай за слоненка,— сказала она.— Его спасет съемочная группа, которая снимала фильм.
— Но ты-то хоть ощущаешь себя слонихой?! — воскликнул я.
— Не более, чем ты,— ответила она.— Интересное дело! Упрятали меня в шкуру слона... По-твоему, форма определяет содержание?
— Нет. Но они едины.
— Интересно, что бы ты сказал, если бы имел форму воробья, а соображал бы на том же уровне, что сейчас?.. А?
— Сейчас вырублю! — предупредил я.
— Конечно, чего от тебя можно ожидать! Но это не аргумент в споре, учти.
Признаться, она мне здорово надоела. Я уже мечтал поскорее запустить ее к Хеопсу, пускай он с нею разбирается. Хотя ждал от этого эксперимента самого худшего. Мне было стыдно подкладывать Хеопсу такую свинью.
Накануне контакта я пригласил в КБ Папазяна. Он пришел с мешочком, в котором была крупная очищенная морковь. Я познакомил их.
— Папазян,— сказал Аветик Вартанович.
— Нефертити,— представилась слониха, подавая Папазяну хобот, точно для поцелуя.
Папазян протянул ей морковку. Нефертити посмотрела на него иронически, но морковку взяла.
— Я хотел бы рассказать вам о Хеопсе...— начал Папазян.
И он изложил ей биографию Хеопса, его вкусы и привычки. Аветик рассказывал тихо, с доброй, доверительной интонацией, будто говорил о любимом брате. Трудная и одинокая жизнь Хеопса раскрылась передо мною с такой неожиданной пронзительностью, что я тут же хотел бежать к Карлу и умолять его отказаться от нашей затеи. Мне было жалко Хеопса.
— Напрасно вы так одушевляете слона,— заметила Нефертити.— Это пахнет антропоморфизмом. Уверяю вас, ничего подобного он не чувствует.
— Увидите. Все увидите,— сказал Папазян.— Вы уж с ним поласковей...
— Я постараюсь,— сухо сказала Нефертити.
Папазян оставил ей мешочек с морковкой, и мы вышли на улицу.
— Ну как? — спросил я.
— Умна,— сказал Папазян.
— Слишком умна! Не понимает только ни черта! — выругался я.— Боюсь, что мы нанесем Хеопсу психическую травму.
— Не бойся, Тиша,— сказал Папазян.— Хеопс тоже не дурак. И потом он — личность,— тихо добавил Папазян.— Посмотрим.
Я вернулся в цех. Нефертити отдыхала в выключенном состоянии. Рядом с ней лежал пустой мешочек Папазяна. Вокруг суетились монтажники и операторы, готовя слониху к завтрашнему эксперименту.
9. КОНТАКТ
До ворот зоопарка Нефертити довезли под брезентом. Там брезент стянули, включили слониху за хвост и приказали — в программном режиме — идти в слоновник, следуя за Папазяном.
Вокруг стала собираться толпа. Нефертити сошла с платформы и двинулась за Аветиком Вартановичем. Сзади тащился хвост любопытствующих и участников эксперимента. Две операторские группы фиксировали происходящее телекамерами. Одна была с телевидения, а вторая — научная, из нашего КБ. Все стадии эксперимента записывались на видеомагнитофон.
День был хмурый и ветреный. Температура плюс семь. Звери жались по углам клеток и провожали слониху взглядами.
Открыли железную калитку слоновника, сваренную из двутавровых балок, и Нефертити вошла в вольер. Она остановилась посреди площадки, ожидая дальнейших указаний.
— Перевести в автономный! — скомандовал Карл.
Андрюша нажал кнопку на портативном пульте управления и перевел Нефертити в автономный режим. Она оглянулась на толпу, махнула хвостом и двинулась к дому, где укрывался Хеопс. Не успела она сделать двух шагов, как из дома вышел Хеопс. Он не спеша подошел к слонихе и остановился. Операторы приникли к камерам. Я видел, как волнуется Карл. У него задергалась щека. Папазян стоял, как всегда, печальный.
— Сейчас он ее расколошматит! — восторженно заметил какой-то мальчик из зрителей.
Но слон, постояв несколько секунд, дотронулся хоботом до уха Нефертити, медленно повернулся и зашагал обратно к дому. У входа он обернулся, как бы приглашая слониху следовать за ним. Нефертити повиновалась. Они вошли в дом.
— Запрос! Передавай запрос! — подскочил Карл к Андрюше.
«Что делаете?» — передал Андрюша по радио.
«Едим отруби»,— ответила Нефертити.
«Он ничего не подозревает?»
«Кто его знает?» —философски ответила слониха.
Научная съемочная группа кинулась на крышу слоновника, где было оборудовано специальное окно для наблюдений. Они всунули в окно телекамеру и принялись снимать.
Мы пошли в вагончик, где стоял монитор. На экране можно было видеть в полумраке спины слонов. Они стояли рядышком и заправлялись отрубями. Сверху невозможно было различить, кто из них живой, а кто искусственный. Затем один из слонов отправился а угол, где в огромном баке лежала свекла. Он взял хоботом одну свеклу и пошел обратно. Тут мы увидели, что это Хеопс. Он протянул свеклу Нефертити. Та взяла и съела.
«Ответь любезностью на любезность»,— передал нетерпеливый Карл.
«Не учите меня жить»,— ответила Нефертити.
— Выключай передатчик,— скомандовал
