цепь.
— Думает,— сказал Папазян, посмотрев на слона с грустной любовью.
— О чем? — спросил я.
— О чем, Тиша, все думают? О счастье... Вот сделаете вашу слониху, она вам и расскажет, о чем слоны думают.
Дети бросали Хеопсу конфеты. Слон нехотя подобрал одну, отправил в рот и побрел к ограждению, как на службу. Толпа заволновалась, в слона полетели булки.
— Одинокий он... Старый стал, совсем одинокий,— сказал Папазян, и глаза его подернулись влагой.— Скучно ему, Тиша, понимаешь? Я потому согласился, что жалко его.
— На что согласились? — не понял я.
— На контакт согласился,— важно сказал Папазян.— На контакт. Слониху вашу поместят к нему для общения. Я тебя прошу по-дружески — следите за ней. Боюсь, обидится Хеопс, не переживет. Подсунем куклу вместо человека... то есть слона. Помягче ей характер сделайте, поласковее, Тиша. Понимаешь?
Аветик Вартанович волновался и сопел, глядя, как Хеопс вяло расправляется с булками.
— Думаешь, ему булки хочется? Он тактичный слон, Тиша. Людей не хочет обижать. Люди пришли в воскресенье, хотят слона кормить, радоваться хотят. Он работает...
Мы прошли вдоль клеток и вольеров. Папазян отдувался, бормотал что-то, иногда делал в блокноте какие-то пометки. Звери провожали его глазами.
— С другом и в клетке хорошо,— сказал Папазян.— Можно жить... Жить можно.
Он остановился у клетки, где жили лев с львицей.
— Ахиллес Бенедиктович, дорогой, какие жалобы? — обратился он ко льву.— Мясо свежее?
Лев зевнул и сделал движение, будто пожал плечами.
— Из Ростова пишут, у сына львенок родился. Дедушкой стали, поздравляю,— серьезно сказал Аветик.
Лев посмотрел на львицу с затаенной любовью. Она подошла к нему и легла рядом.
— Он понимает? — спросил я.
— Ш-ш! — приложил палец к губам Папазян, поспешно отводя меня от клетки.— Обидится смертельно! Подумает, что Аветик профанов к нему водит,— зашептал он.— Прости, пожалуйста! Он все понимает. И все они — все понимают,— раздельно произнес Папазян.
6. МОНТАЖ НЕФЕРТИТИ
Прошло еще два месяца, наступила осень. Мы взяли обязательство — к концу третьего квартала закончить монтаж Нефертити. Я бегал по КБ-квадрат, вернее — летал на лифте с полным реестром всех органов и частей тела слонихи. Это называлось спецификацией изделия.
Я ставил галочки рядом с наименованием готовой продукции. Ее свозили в сборочный цех на первом этаже и раскладывали по порядку.
Глаза слонихи я сам лично доставил на место в кармане. Они были упакованы в полиэтиленовые мешочки. Это были красивые голубые глаза. Когда я положил их рядышком на полку, они равнодушно поcмотрели на меня сквозь прозрачную пленку.
«Ты у меня еще поглазеешь!»—с неожиданной злобой подумал я. Вообще, глядя на груды упакованных частей Нефертити, я все более проникался нелюбовью к нашему предприятию. Карл же Непредсказуемый откровенно радовался. Он регулярно заходил на склад готовой продукции и рассматривал органы, повизгивая от удовольствия. Надо сказать, ребята постарались. Желудок, печень, пищеварительный тракт радовали изяществом и экономичностью форм. Наши химики нахимичили в желудке отличный генератор электроэнергии. Желудок мог переваривать любую органику — даже яды. Он из всего вырабатывал постоянный ток напряжением тридцать шесть вольт. Нефертити была низковольтной слонихой — из соображений техники безопасности.
Шедевром технической эстетики был скелет, изготовленный в отделе главного механика. Его выточили из легких титановых сплавов. Я сваливал готовые ребра, берцовые кости и позвонки в блестящую груду. Они приятно звенели.
Наконец все галочки были поставлены. В сборочном цехе лежала слониха в разобранном виде. В соседнем помещении возвышался огромный гипсовый слон, изваянный Кембриджем. Его использовали как модель для изготовления пластиковой шкуры. Кембридж постарался на славу. Слониха получилась без всяких формалистических вывертов, слегка кокетливая, с модным удлиненным хвостом.
Ребята из отдела оболочек ползали по гипсовому слону и снимали размеры. Очень скоро скульптура стала серой и блестящей на выпуклостях.
Мои девицы из отдела координации собирали и систематизировали техническую документацию на отдельные органы. Варвара Николаевна моделировала на ЭВМ переходные процессы.
Здесь вкратце нужно разъяснить основные принципы работы искусственных слонов. Как я уже говорил, питание Нефертити было электрическим, с генератором в виде желудка. Привод ног, головы, ушей и хвоста осуществлялся на электромоторах со сложной схемой трансмиссий. Система охлаждения гнала по сосудам слона дистиллированную воду. Отходы энергетической системы удалялись так же, как у натуральных слонов. Центром управления был компьютер, помещенный в черепной коробке. Подобно настоящим слонам, Нефертити обладала пятью чувствами — зрением, слухом, осязанием, обонянием и вкусом. Датчики органов этих чувств снабжали мозг информацией. В общем, все примерно, как в природе.
Однако у Нефертити были и нетрадиционные элементы, предназначенные специально для общения с человеком,— небольшая УКВ-радиостанция для дистанционного управления и обмена информацией в телеграфном коде и синтезатор речи, помещенный в хоботе. Антенны радиостанции были вмонтированы в бивни.
Системы самовоспроизведения предусмотрено не было. Ее устройство превосходило наши возможности.
Существовало два режима работы: программный и автономный. В первом режиме Нефертити подчинялась командам, передаваемым по радио, а во втором сама вырабатывала программу поведения, исходя из обстоятельств. Запуск и выключение слонихи были дистанционными. На всякий случай был предусмотрен и механический выключатель. Он находился в хвосте. Нефертити можно было включить и выключить, как торшер, слегка потянув за хвост.
Я добился расширения своего отдела на две штатные единицы и перевел к себе Андрюшу и Мыльникова. Я хотел загладить свою вину. Они поворчали, но согласились. Им обоим было интересно заниматься монтажом и испытаниями.
Как всегда, последние дни перед началом сборки прошли в беготне и ругани. Все время не хватало каких-то мелочей: то ресниц, то позвонка, то круглых гладких ногтей на ноги.
Наконец все было в наличии. Я доложил Карлу о комплектности Нефертити. Карл спустился на первый этаж и заложил первый позвонок в основание скелета. Вокруг стояла монтажная бригада.
— Сегодня мы открываем новый этап эволюции,— сказал Карл.— Нам выпала честь первыми переступить границу, отделяющую живое от неживого. Поздравляю вас, товарищи!
Мы вежливо поаплодировали. Карл вскинул голову и ушел к себе в кабинет.
И началось! Монтажная бригада кинулась к деталям Нефертити, как первобытное племя к поверженному мамонту. Разница состояла в том, что племя обычно растаскивало мамонта на куски, а мы собирались заняться как раз обратным делом.
Два дня мы собирали скелет. Нефертити стала напоминать ископаемый экспонат зоологического музея. Затем мы принялись за механику — привод ног, головы, ушей и так далее. Одновременно с монтажом я испытывал работу отдельных органов. Электромоторы подключили к сети
