тут без меня было, — проворчала я, — ладно с этим потом разберемся. Так что, Бри, ты со мной?
— С тобой, — решила королева, — только переоденусь.
* * *
— Давай, Лия, не будем ходить вокруг да около. Говори сразу, зачем ты здесь?
Эльфийка жеманно пожимает плечиком.
— Я скучала, Вальдор.
— Конечно, а тридцать один год пролетел, как один день!
— Я хотела познакомить тебя с сыном.
— Ты могла это сделать, пока он был младенцем.
— Ой, он в детстве был таким непослушным мальчишкой. Тебе бы он не понравился.
— А я не люблю дрессированных людей! — говорю я, наклоняясь над столом и глядя ей прямо в глаза.
— Он не дрессированный, — отвечает Лиафель, улыбаясь, — а воспитанный.
Вздыхаю.
— Что мне сделать для того, чтобы никогда больше не видеть тебя в Зулкибаре?
Изображает на лице удивление, хлопает ресничками, пытается провести пальчиком по моей руке, но я дергаюсь и рычу:
— Не трогай меня!
— А ведь когда-то тебе нравилось, — мурлычет Лиафель.
— Я повторяю вопрос — что ты хочешь?
— Мой сын — наследный принц Зулкибара. Что мне еще желать?
Я вскакиваю и ору:
— Что?!
Она даже не вздрагивает. Так и продолжает улыбаться.
— А разве это не так? Твоя дочь — незаконнорожденная.
— Я не признаю Шеона своим сыном!
— А этого и не требуется. Подтвердить Ваше родство несложно. А он — твой первый ребенок. Валь, ну что ты нервничаешь? Разве это плохо, если королем будет мужчина?
— Этого не будет!
Лиафель открыто ухмыляется.
— Да, и что ты сделаешь? Убьешь меня и своего ребенка?
— Если потребуется!
Она смеется.
— Вальдор, я ни за что не поверю, что ты способен приказать казнить ни в чем не повинного парня, который, к тому же, так похож на тебя. А он ведь даже не рассчитывает на престол. Пока. Я с ним этот вопрос не обсуждала.
— Ты притащила ребенка сюда, даже не поставив его в известность, зачем? — ору я.
Лиафель продолжает улыбаться.
— Шеоннель сделает то, что я прикажу. Тебе бы стоило задуматься об этом, Вальдор. И, кстати, подумай заодно и о своем поведении в отношении меня. Мальчику это может не понравиться.
Что? Я теперь должен еще и под это подстраиваться? У меня от возмущения аж дыхание перехватывает, а эта стерва между тем продолжает:
— Подумай, Вальдор, ты мог бы извлечь пользу из этой ситуации. Молодая, красивая жена эльфийка. Сын-долгожитель, который сможет править Зулкибаром ну очень долго. Валь, разве государству от этого не будет лучше? И разве это не будет залогом долгой дружбы между эльфами и людьми.
— Я с эльфами и так не ссорился!
— А они с тобой?
Сжимаю зубы и уговариваю себя успокоиться. Бред какой-то!
Я стою у стола и смотрю на нее сверху вниз. Мои подданные обычно от этого начинают нервничать. Почти все, за исключением Каро и Саффы, но это отдельная категория. Но эту вот заразу мой гневный вид скорее веселит и, возможно, возбуждает, потому что она приоткрывает рот и нежно водит пальчиком себе по груди.
— Мне так нравится, Вальдор, когда ты такой… — воркует она, — неужели ты меня не хочешь?
Я?! Хочу! Я хочу ее убить, но понимаю, что выход своим эмоциям дать не могу. Не вправе. Во всяком случае, пока.
Глава 17
Я бодренько влетела в тронный зал и удовлетворенно усмехнулась. Шеоннель продолжал сидеть на диване. Пардок стоял перед ним и, судя по всему рассказывал что-то захватывающее. Наверно решил поведать новоявленному родственнику о своих подвигах в Нижнем мире. Хотя, с таким же азартом, Пардок мог рассказывать полуэльфу какую-нибудь теорему Пифагора, которая поразила его воображение.
— Так, мальчики, быстро встали и идем в малый обеденный, — распорядилась я. — Пардок, помоги племяннику подняться. Он у нас малость того… кхм… тапком контуженный.
— И когда ты только успела, Дуся, — упрекнул Пардок и протянул полуэльфу руку.
Шеоннель от помощи отказался, сам встал. Тоже мне герой. Я быстренько подошла, подхватила парня под руку и телепортировала нас всех в малый обеденный, где за накрытым столом нас уже ожидала Брианна.
— Знакомься, Шеоннель, это Ее величество вдовствующая королева Брианна.
Шеоннель запечатлел на ее руке галантный поцелуй и кинулся отодвигать для меня стул. Хм… все-таки не убрал с меня противный Кардагол "приманку" эту, растудыть его в качель!
— Быстро сели и начали жрать! — распорядилась я, — Шеон, ты водку гномью когда-нибудь пробовал? Нет? Ну, значит, сейчас попробуешь.
— Но, мама говорит, что эльфам не подобает…
— Забей! — перебила я. — Тем более сам же сказал, что не эльф, а полуэльф, значит, тебе подобает. Давай, залпом и вот, огурчик солененький держи, закусишь.
Шеоннель послушно опрокинул в себя рюмку гномьей водки и задохнулся с непривычки. Аж, слеза беднягу прошибла. Я быстро сунула ему в зубы огурец и, сочтя на том свою миссию выполненной, тоже выпила. Ну, а что? Не думали же вы, что я буду, как порядочная шпионка, поить объект, а сама трезвая, как стеклышко, сидеть? Брианна с Пардоком тоже трезвенниками притворяться не собирались. Одним словом уже через полчаса все мы были порядком пьяненькие. И если нас троих можно было еще назвать вменяемыми, Шеоннелю хватило трех рюмок, чтобы его развезло. До чего же эльфы слабый народ, оказывается!
Вслед за Шеоннелем Пардок окосел. Молодой еще, много ли ему надо? После пятой рюмки сломался и такое понес, что гаси свет, бросай гранату! Нет, может быть, если бы он пьянствовал с Горнорылом или его сынками, то беседа бы у них получилась душевная и на редкость интеллектуальная. Но вот нам скучно было про особенности строения огнемета и мотоцикла слушать. Коля вот тоже, может быть, оценил бы, а нам не интересно. Мы Пардоку еще налили, и мальчик совсем скис — сполз под стол, да там и затих. Только периодически давал о себе знать мелодичным похрапыванием. А Шеоннель ничего, держался. Опьянел быстрее всех, но падать не собирался. Я его прямо-таки зауважала.
— Ну вот, — огорчился полуэльф, когда Пардок вырубился, — а ведь так интересно рассказывал. Только я ничего не понял.
— И не надо. Вредно это для такого симпатичного эльфенка как ты, — промурлыкала Брианна, умильно таращась на Шеоннеля.
Так, понятно, и эта готова. Ну, то есть почти готова.
— Вот так всегда они, — доверительно обратилась я к Шеоннелю, — их на пьянку приглашаешь, а они вон чего — не успеешь оглянуться, как попадали все. И осталась я в гордом одиночестве.
— Я вот тоже один, — невпопад отозвался Шеоннель и пошевелил ушами. Только у него, кажется, координация движений уже
