Я хватаю её за плечи и слёзно смотрю в её глаза. Мы молчим. Пару секунд… Потом она всё же с сочувствием вздыхает, расслабляясь.
— Я очень рискую, это не по уставу…
— Пожалуйста! Видите этот живот? — я беру её руку и кладу на своё большое-больше пузико. — Его у меня заберут. Отнимут несправедливо! Он скоро родится… Мой малыш. Осталось несколько недель! Я не знаю дальше, что мне делать! Я в отчаянье…
Взгляд Александры совсем изменился. Теперь на меня смотрела не солдафонтша, а такая же женщина, как и я, потому что я молила её, не желая отступать до последнего и из последних сил!
— Ладно, идёмте. Только вы должны мне пообещать, что будете делать всё, что я говорю.
— Конечно, я ведь всегда так и делаю!
Кивает.
— У меня в машине есть ветровка, набросьте её на себя и голову капюшоном прикройте.
Я быстро-быстро закивала. Делаю всё, что мне велят. А потом мы осторожно входим внутрь бара, осматриваясь по сторонам.
Здесь темно, надымленно, но людей немного. Местечко конечно лучше десятой дорогой обходить.
— Видите её?
— Вижу. Сидит за столиком в углу… Идёмте, сядем как можно ближе, попытаемся подслушать, о чем она там болтает.
— С кем?
— С мужиком каким-то. Пока не вижу его лицо.
Моё тело покрывается мурашками.
Кровь начинает гореть от адреналина.
Фух…
Вот это поворот!
Мы двигаемся предельно осторожно и садимся за соседним столиком, который огорожен деревянной перегородкой, за которой стоит большая искусственная пальма. Кажется, на нас никто внимание не обращает. Только уставший официант слегка взглядом лениво задержался, когда бросил нам на стол потрёпанное меню и быстро удалился.
Мы сидим спиной к Вере, я навостряю слух. Становится ещё более жутко, когда до меня долетают первые фразы их диалога.
— Сколько здесь?
— Миллион…
— Чего?
— Надо больше?
— Что ты опять от меня хочешь, Вера! Я больше в твои игры играть не намерен, я и так живу как на пороховой бочке, люди Мирона теперь контролируют каждый шаг в компании! Чуть ли не в трусы к сотрудникам заглядывают! Работа там стала просто невыносимой! А всё из-за тебя.
Я знаю этот мужской голос!
Поверить не могу…
Сергей?
Тот самый начальник охраны в компании Мирона? Единственный из подчиненных, который смотрел на меня косо и которому я не нравилась?!
— Оу, перестань… ты ведь щедрые бабки получил! Я дам тебе в этот раз вдвое больше. Я знаю, что ты лучший из лучших… Ты вылечил свою дочурку благодаря мне, разве нет? Прошло восемь месяцев, и ты до сих пор остался чист, разве это не профессионализм?
На секунду воцарилось гробовое молчание.
У меня ещё никогда так сильно не зашкаливал пульс.
— Ты мне нравилась, Вера, очень. Я делал всё это ради тебя.
— Правда? А я думала у нас был просто перепихон по пьяни… — мерзко хохотнула она. — Влюбился?
ЧТО?!
Какой еще перепихон?
С ним? С охранником?
По тону Веры я сразу поняла, что она всего-навсего играет.
С ума сойти…
Я предполагала, что это она меня подставила, чтобы избавиться от конкурентки! Но у меня не было никаких доказательств. А сейчас… я включила видео запись на телефоне.
Господи, господи!
Кровь в жилах стынет, когда я начинаю узнавать такие вопиющие подробности. Вот это мы с Сашей съездили в детский магазин купить памперсов!
Я уверена, она специально выбрала Сергея… Соблазнила такого значимого человека, чтобы провернуть аферу года, но там будто работала целая команда. Вот сука она мерзкая!!! Неужели перед всем штатом охраны ноги раздвинула?!
Сергей уныло вздохнул.
— Больше нет. Не люблю. Я понял, что совершил ошибку, я должен быть верен своей семье.
— Я заплачу тебе щедро! Ты сделаешь всё как надо, у тебя прекрасная подготовка, большой опыт. Бывший спецназовец… Работал в самых жутких горячих точках мира! Плюс в совершенстве владеешь компьютерными технологиями. Находка! Прошу тебя, Серёженька, — немного выглянув из-за цветка, я увидела, как Вера игриво провела длинными ноготками по руке Сергея, — в последний раз, выручи. Я буду очень щедрой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Приблизилась к нему, что-то шепнула на ухо. Меня бросило в ещё больший шок, когда я увидела, как глаза мужчины расширились.
Неужели эта конченная шлюха опять предложила ему себя? Предложила ему больше, чем в прошлый раз. Анальный секс?!
— А как же ты беременность свою разыграла! А!
— Ну притворялась. Подруга в клинике работает, она помогла всё устроить как надо.
— Стерва…
— Ах-ха-ха! Ты даже не представляешь на что готова сильная и властная женщина ради своего счастья!
— Что ты хочешь от меня?
Вера затихает, наклоняется ближе к Сергею, что-то ему шепчет. Блин… Жаль, не слышно! Как вдруг он резко от неё отскакивает, пуча глаза.
— Ты с ума сошла… Ты чокнутая! Я не убийца…
Мужчина дергается, собираясь встать из-за стола, но она хватает его за руку, чуть и не протыкая ногтями. Вера матерится, выплёвывая угрозы, а её голос похож на омерзительное шипение. Она — это реальное воплощение нечистой силы. Исчадье ада.
— Если не сделаешь, что сказала, я всё Мирону солью! Понял! Скажу ему правду, всёёё расскажу, кто пигалицу драную подставил!
Глава 37.
— Ты дрянь, ты стерва больная! Как ты только могла мне нравится?! Да ты просто чудовище!
— Рот свой закрой, огрызок помойный! — перебивает. — Ты вообще с кем разговариваешь, забыл, кто тебе работу дал, кто помог зад твой в тёплое местечко пристроить? Что скажет твоя жена и трое твоих спиногрызов, когда их папочку лет эдак на десять на нарах закроют?!
— Да пошла ты!
Сергей выдёргивает свою руку из её руки, быстрым шагом идёт к выходу, а мы продолжаем сидеть как мыши.
— Ты пожалеешь! Ты очень сильно пожалеешь, что повернулся ко мне спиной! Я сотру тебя в порошок… Всех сотру! Уничтожу! Я здесь власть, Я!!!
Вера залпом опрокидывает в себя несколько рюмок спиртного, хватает сумочку и выскакивает вслед за Сергеем.
— Стой на м-месте, долба*б ссаный, мы с-стобой ещё не закончили! К ноге, псина!
Пошатываясь на каблуках, шпала, проносится мимо нас, оставляя за собой тошнотворный шлейф перегара.
Позорище невозможное!
Она ещё и пьяна…
Фух, боже…
Я сижу абсолютно никакая, забившись в уголок, у меня ступор.
— Саааш, вы это слышали? Она… о-она, что пыталась заказать меня Сергею? Чтобы он меня у-у-убил?
— Слышала, — хмурится та. — Нужно немедленно доложить обо всём господину Доронину!
— Я поражена…
Это еще мягко сказано.
Я едва могу полноценно дышать и шевелить конечностями.
Ещё и живот начинает странно тянуть, как будто каменеет.
— Идёмте, не стоит подолгу задерживаться в этом неприятном месте.
Оглядываясь по сторонам, Александра вывела меня на улицу. На воздухе мне стало немного лучше, но я продолжала испытывать головокружение, ощущая, как сильно онемели мои пальцы.
Поверить не могу в то, что узнала! Так вот, оказывается, кто стал причиной всех моих несчастий! Да, я догадывалась, но теперь убедилась окончательно.
— Так, так, так! Значит мне не показалось! Ну, привет, сестричка! Давно уши греешь?! Тварюка…
Застываю.
Мы с Александрой резко оборачиваемся, безопасница машинально закрывает меня собой, когда видит, как из-за угла обшарпанного здания, шатаясь на каблуках, из тени выплывает бледная, как смерть, Вера. Она курит. Курит и бросает себе под ноги сигарету, раздавливая её тонким каблучком.
— Давно тебя не видела! Как живется? Мой муж классно трахается?
Мне нечего сказать.
Меня накрывает мерзким холодком, отчего я невольно обхватываю себя руками, будто пытаюсь закрыться от её ядовитого, змеиного взгляда, отравляющего до самых костей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И где же ты живешь? Мирон говорил, что снял для тебе апартаменты. Красивые, наверно? Не пожалел денег?
— Это не твоё дело! Ты понимаешь, что ты совершила преступление! Ты поступила мерзко! Я всё слышала, Вера! Всё!
