— Да нет, просто я сам не всегда понимаю герцога, — честно признался Рауль.
Жильбер развеселился:
— Там, в Бомоне, казалось, что уж ты-то как раз все и понимаешь.
— Конечно, должен же я поддерживать герцога. Но умом понимая, что должно быть сделано, абсолютно не представляю, как этого добиться. Например, как заманить короля в глубь Нормандии или как определить, что настало время для решающей битвы…
Жильбер кивнул с пониманием, и некоторое время они скакали молча. Тишину нарушил Юдас, неожиданно спросивший:
— Интересно, почему саксонец носит бороду? Это что, обет или епитимья?
— Ни то, ни другое. Все саксонцы носят бороду, — объяснил Рауль.
Юдас искренне воскликнул:
— Ну и дела! Лучше бы он ее сбрил.
— Не рекомендую советовать это ему самому, — смутился Рауль. — Он ею очень гордится.
— Никогда не слышал, чтобы кто-либо гордился бородой, — удивился Юдас.
— Он с ней похож на варвара.
— Знаешь, позаботься, чтобы он тебя не услышал, — посоветовал брату Рауль.
Жильбер отстал от них, чтобы ехать рядом с женой, а поскольку Юдасу уже нечего было сказать ни о надвигающемся вторжении, ни о бороде Эдгара, то они с Раулем замолчали, так и скакали до самого Аркура.
На рассвете следующего дня Рауль с эскортом отправился назад, в Руан. Гизела дала шурину в дорогу сверток с едой: приготовленные собственноручно дамасские пирожки и несколько ломтей сала, аккуратно завернутых в чистый кусок материи. Когда Рауль поцеловал ее на прощание, то почувствовал, что она торопливо сунула в руку какой-то крошечный предмет, и услышал шепот, что это убережет его от ран.
Юноша взглянул на подарок, который оказался всего лишь маленьким сшитым вручную мешочком на шелковом шнурке.
— Благодарю, сестра, — сказал он. — А что это?
— Это на счастье, Рауль, — сухо ответила Гизела, бросив на него быстрый взгляд. — Его надо носить на шее. Это голова жука-рогача, она тебя будет охранять.
Юноша осторожно повертел амулет в руках, но поскольку Гизела казалась абсолютно уверенной, что эту штуку надо носить, то он надел шнурок на шею и засунул мешочек под тунику. Вскочив на коня и помахав напоследок рукой, он поскакал через мост догонять остальных.
Они быстро добрались до цели, копыта коней процокали по улицам Руана ко дворцу, где было заметно оживление. Накануне прибыл со своими вассалами виконт Котантен, и незадолго перед ними — граф Мортен.
Рауль соскользнул со спины Бланшфлауера и принялся счищать грязь со своих мягких сапог. Жильбер с Эдгаром отправились к себе, крикнув другу, что увидятся за ужином. Рыцарь легко взбежал по ступеням, ведущим к главной входной двери дворца, и вошел в холл. На пути Рауля приветствовал выходящий Мортен, который при виде его чрезвычайно обрадовался.
— О-ля-ля! Вот и Рауль! Вильгельм уже спрашивал, не вернулся ли ты. Слышал, что он собирается делать? Уже убедил де Гурне.
— Так я и думал. А когда ты приехал, Мортен?
— Да уже с час или около того. Я приказал вассалам встретить меня в Эвре. Сен-Совер уже здесь, Монтгомери тоже, а вчера прискакал Гранмениль. Вильгельм очень спокоен, прямо как ты любишь. — Глаза говорящего сузились от улыбки, расплывшейся по его лицу. — Герцогине приснилось, что новый сокол герцога схватил добычу. Говорят, сон предвещает успех.
Мортен фыркнул и пошел дальше. Рауль поднялся в свою комнату и, позвав пажа, стал снимать перепачканные грязью тунику и штаны.
Юноша быстро смыл с себя грязь и переоделся, а затем отправился в один из верхних залов, где рассчитывал найти герцога. Над проемом двери висели гобеленовые занавеси, паж отодвинул их, и Рауль, войдя, увидел герцога с герцогиней.
Он задержался в дверях, как бы не желая нарушать покой супругов. Вильгельм бросил взгляд из-под нахмуренных бровей и, увидев Рауля, обрадовался:
— Входи, входи! Рассказывай!
— Им это не понравилось, ваша милость, но они подчинятся. Роже де Бомону можно доверять, он все сделает, как приказано.
Пока Рауль говорил эти слова, он поклонился леди Матильде. Один быстрый взгляд — и он понял, что леди сердита, охваченная невеселыми размышлениями. Но тучи тотчас же рассеялись, когда она подала ему руку.
— Мадам, как чувствует себя милорд Роберт? — тактично спросил Рауль.
— Уже хорошо, — ответила она, и на ее губах появилась торжествующая улыбка. — Он гораздо крупнее сына Мортенов, а тот старше на целый месяц.
В голосе герцогини было удовлетворение. Рауль услышал, как она сравнивает своего первенца с наследником Мортенов, к огорчению жены последнего, и его глаза заискрились весельем.
— К тому же, по-моему, — продолжала Матильда, — наш более симпатичный. И хотя мой муж этого не замечает, уверена, что уж вы-то, Рауль, обратите на это внимание.
Вильгельм через стол подтолкнул к юноше несколько депеш.
— Это от Лонгевиля. Он исполнит мою волю, хотя мой план ему и не совсем нравится, — засмеялся герцог. — Так и все они, даже моя Мольди. Она бы со мной непременно поссорилась, если бы я ей позволил, не так ли, сердце мое?
Герцогиня подошла к столу, придерживая руками длинное платье. Сердитое выражение лица вновь вернулось к ней.
— Я хочу, чтобы ты поступил, как они говорят, — сказала она; в голосе прорывалась подавленная ярость, кулаки сжимались. — Я хочу, чтобы ты бился с королем и разгромил его, — продолжила леди сквозь зубы.
Вильгельм наблюдал, как Рауль читает депешу Жиффара.
— Мадам жена, занимайся своим ребенком, а мне позволь управлять моим герцогством, — ответил он не задумываясь.
— Но ты — Сражающийся Герцог, — продолжала настаивать женщина. — И мне нравится, когда мужчина сражается против врагов.
— Мне тоже, дорогая, — согласился герцог, все еще глядя на Рауля.
— Встречай французского короля лицом к лицу, — продолжала требовать Матильда. — Не позволяй ему даже ногой ступить на землю Нормандии. Ах, если бы я была мужчиной!
Услышав эти слова, герцог повернулся и изумленно посмотрел на жену. В ее глазах появилось что-то напоминающее прежние сердитые огоньки. Заметив их, он рассмеялся и схватил женщину за руку.
— Пресвятая Дева, ну и горяча же ты, малышка! Успокойся, я отправлю короля назад.
— Но вы не хотите сражаться с ним, ваша милость. От меня не скроешь, — тихо проговорила Матильда.
Вильгельм медленно перебирал ее пальцы, но в его взгляде появилась некая сосредоточенность: казалось, что заглядывает в будущее.
— Я не хочу сражаться с Генрихом, — подтвердил он.
Матильда пыталась осмыслить скрытый смысл этих слов.
