В нашем регионе не так много опасных змей, это скорее для перестраховки, страшнее будет, если укус вызовет новый приступ. Без ингалятора и антигистаминных мы ничего не сможем сделать.
– Наблюдатель забрал все наши вещи, в том числе аптечку, – доношу я информацию. Теперь понимаю, почему гонцов с плохими вестями казнили. Лучше головой в стену со всей дури влететь, чем это…
– Ладно, ничего страшного, мы и так справимся, – натягивает притворную улыбку друг, убирая с лица Маринки мокрые волосы. – Нам нужно новое место, желательно с открытой форточкой.
– Может, палата на втором этаже? – предлагает Ритка. Плохой вариант, здесь у нас есть хотя бы вентиляция, по которой можно передвигаться по стенам, на верхних этажах такого нет.
– Комната сестры-хозяйки, – вспоминаю я план здания. – Она в другом крыле, но там большое окно, есть простыни, одеяла и диван.
– Отлично, нам подходит, – кивает Богдан, помогая Кише подняться. Дыхание у нее сбилось, неглубокое, частое, с посвистывающими хрипами, то, чего мы больше всего боялись – приступ. – Ты только не волнуйся, все не так плохо, как кажется. Тебе нужно отдохнуть и подышать свежим воздухом. А теперь покатаемся, помнится, тебе это раньше нравилось!
– Бодь, я могу идти, – неловко отвечает Киша.
– Даже не спорь, позволь мне побыть джентльменом. – Богдан подхватывает ее на руки, кивая мне.
Все вместе выходим, торопливо передвигаясь в противоположное крыло здания. В прошлый раз, когда мы здесь были, оставляли все двери открытыми, как раз для таких случаев. Сейчас все закрыто. Это ублюдок играет с нами, начинает казаться, что он действительно знает каждый наш шаг наперед, предугадывая до мелочей. Ритка протягивает мне связку ключей, их слишком много, вот же лопухи недальновидные, стоило заранее пронумеровать! Пока все переберем… Замок щелкает – первый ключ подходит! Невероятно! Даже не знаю, благодарить судьбу за маленькую удачу или проклинать за то, что оказались в этом чистилище.
Богдан укладывает Маринку на диван, открывая форточку шире.
– Отличное местечко, и почему мы сразу в нем не остановились? – старается шутить, сжимая руку бывшей. – Маришка, мы справимся. Медленный вдох – выдох… Давай еще раз…
Не помогает, если в прошлый раз она продержалась почти день без лекарства, сейчас, кажется, все гораздо хуже. Бледная, губы синие, и шея, кажется, начинает опухать.
– Может ей попить? – Лада спрашивает, банку с соком из столовки прихватить успела, ставит возле дивана.
– Да, отличная идея, – соглашается Богдан, на меня смотрит, кивая на дверь. – Мариш, я на секунду. Девочки, напоите ее пожалуйста. – Выходим, друг по стене со всей силы бьет, рассекая костяшки пальцев до крови. – Нужно лекарство…
– Мы попробуем еще раз поискать ингалятор, – предлагаю я. – А ты пока побудешь с ней.
– Нет, уже поздно, нужен адреналин. У нее аллергическая реакция, счет может пойти на минуты…
– Значит, аптечка. Выманим наблюдателя и заберем ее у него.
– Бесполезно, даже если получится, адреналина там не было. Моя барсетка, в ней есть два шприца, брал на всякий случай, всегда беру… Старая привычка, – мотает Богдан головой. – Мне нужно добраться до машины.
– Туннель заварен, ключ есть только у наблюдателя, – выдыхаю я, констатируя очевидное. Мы в заднице, единственным проводником был пацан, стоило раньше задуматься, чем действительно он мог нам помочь.
– Есть еще один вариант. Подвал.
– Он затоплен. Если теоретически предположить, что там есть проход, о котором ты говорил, мы понятия не имеем, сколько метров плыть, – не соглашаюсь я. Молчит, он сам все понимает, уже принял решение, мое мнение здесь ни к чему. – Это самоубийство.
– Знаю. Но если мы ничего не сделаем, Марина умрет. Я должен попытаться.
– Хорошо, пойдем вместе.
– Нет, – улыбается Богдан, кладет руку мне на плечо. – Мы не можем оставить девочек совершенно одних. Один раз я уже бросил Маринку, вы с Тимом нет. Вы заботились о ней все это время, не я. Это мой шанс, – он замолчал, собираясь с мыслями. – Присматривай за ними.
– Одному слишком опасно, кто-то должен страховать.
– Я пойду, – открывает двери Ритка, смотрит на меня. Весь разговор слышала, по взгляду понятно. – Я с детства занимаюсь плаванием. Справлюсь.
– Ты точно готова? – уточняю я, сжимая кулаки. По-свински звучит, Ладу я в туннель отпускать не хотел, а сейчас соглашаюсь сразу. Ей должно быть обидно, не может не быть, но это хороший расклад. Ритка с трех лет ходит в бассейн, если кто и справится, то точно она. Я в ней уверен, но чувство такое, что предаю ее, позволяя себе даже думать об этом. – Ты не обязана.
– Знаю, Сема, но Марина – и моя подруга. К тому же твоя блондиночка, оказывается, не во всем идеальна, это не может не радовать, – язвит она, защищаясь.
– Лада – это еще та заноза в заднице. Тим просил присматривать за ней, но это все. Между нами ничего нет, и доказывать что-то ни ей, ни мне ты не должна, – я прижимаю ее к себе, зарываясь руками в копну рыжих волос. Как бы я ни отрицал, я все еще люблю ее, несмотря на то что было между ней и Казановой. – Я не хочу тебя отпускать, но и варианта другого не вижу.
– Я должна доказать себе, что я не просто глупая овца, которая спала с лучшим другом своего парня, или та, кто способен отдать малолетнего парнишку на растерзание маньяку, но еще чего-то стою. Если я хотя бы не попытаюсь сделать хоть что-то хорошее, то не смогу смотреть на свое отражение. Я иду, не отговаривай меня, ты же знаешь, я не герой, а обычная трусиха…
– Ты не трусиха и со всем справишься. Я буду тебя ждать, – целую Ритку в макушку. Поднимаю глаза на Богдана, протягивая ему руку. – Верни мне ее живой…
– Верну, – он пожимает мне ладонь. В комнату заглядывает, до боли сжимая кулаки, не хочет заходить, прощаться – тяжело. Богдан слишком умный, чтобы не понимать, что он может не вернуться или не успеть. – А ты не дай умереть моей…
Глава № 24
Пан или пропал
Марине становится хуже, она старается не показывать этого, улыбается, но силы уже иссякли. Кожа приобрела землисто-синюшный оттенок, губы и лицо стали одного цвета, а дыхание сопровождается характерным свистом, который усиливается с каждым вдохом. Но, боюсь, Богдан был прав, дело не только в астме. Отек шеи усиливается, еще сильнее затрудняя дыхание.
– Может, ей лечь? – спрашивает Лада. Она держится в стороне, впервые видит такую картину, не знает, как себя вести.
– Нет, лучше полусидячее положение, – киваю, беру Кишу за руку, поглаживая пальцы. – Ты,
