Только через несколько минут Кену удалось разобраться, что именно представлено на этой схеме, хотя общую идею он уловил довольно быстро. Труднее всего было осознать понятие масштаба. Но в конце концов инопланетянин все понял; пару минут он потратил на то, чтобы подробно описать карту Фету, чтобы ее можно было потом изучить и воспроизвести, а затем сказал мистеру Вингу «да».
— Завтра — следующий день после сегодня — здесь, — повторил человек, и Кен кивнул головой (он не слишком удивился, обнаружив, что звуковой язык у этих существ зачастую сопровождается и жестами).
— Здесь, — он указал на ту же точку на карте кончиком своего манипулятора, и бумага в этом стала месте коричневой прежде, чем он успел отдернуть его. Затем он вдруг вспомнил: — Не завтра. Не следующий день после сегодня. Два дня.
Мистер Винг нахмурился.
— Не завтра?
— Нет. Два дня. Сейчас идти. Холодно.
Тут Салман Кен повернулся, вытащил из грузового отсека второй комплект радиоаппаратуры, положил его на землю, сказал «Принести!» и снова начал прикреплять себя к торпеде — в первый раз ему пришлось отцепляться обратно, когда он обнаружил, что не может из такого положения дотянуться до грузового отсека.
Пока он этим занимался, аборигены, к счастью, ничего не говорили. Мистер Винг был просто слишком ошеломлен таким поворотом дел, и даже дети наблюдали за инопланетянином с некоторым изумлением. В мертвой тишине Кен поднялся в воздух, и тут наконец младшие дети вспомнили правила вежливости и закричали ему вслед: «До свиданья! До свиданья!» Кен уже плохо слышал слова, но смысл угадать было нетрудно.
Вернувшись на «Кареллу», он стал возиться с камерой, затаскивая ее внутрь. Пространство между крышками уже было заполнено вакуумом — это он обеспечил еще в космосе, открыв небольшой клапан. Теперь Кен активировал рефрижератор и долго не сводил глаз с термометра, пока не убедился окончательно, что всякие колебания температуры прекратились. Только тогда он вместе с Фетом занялся прослушиванием звукозаписывающей ленты, чтоб убедиться, что он правильно запомнил ту сотню слов, которые выучил во время своего короткого путешествия. Ладж Драй, к немалому удивлению Кена, вмешиваться не стал — хотя Фет сказал, что босс внимательно слушал все, что происходило на планете. Во время прослушивания ленты Кен сумел сообщить технику, что он сделал с дополнительным радиоаппаратом, и тот согласился, что это была неплохая идея. Теперь можно было не опасаться, что Ладж Драй устроит досмотр содержимого торпеды.
Похоже, речь Кена, произнесенная им перед отправлением, оказалось гораздо более убедительной, чем он сам ожидал. Он паже слегка удивился тому, что босс не насел на него сразу по возвращении — но потом понял: Драю ужасно хотелось сделать именно это, но его остановил страх опять наделать глупостей. Как только Кен и Фет прекратили совещаться, Драй тут же оказался рядом с исследователями, преисполненный стремления найти какие-то зримые подтверждения тому, что он слышал по радио.
— Мне действительно позарез нужен фотографический аппарат, чтобы дать вам представление о том, как они выглядят, — сказал Кен. — Я, кажется, ошибся насчет размеров: в первый раз, судя по всему, я увидел детей. Взрослые заметно крупнее нас. Я не думаю, что возникнут серьезные проблемы с языком, к тому же эта компания явно склонна к сотрудничеству, — и он рассказал о том, как ему помогли собрать коллекцию растений.
— Я как раз на нее смотрю, — заметил Драй. — Как я понимаю, среди них нет того, что нам нужно?
— Нет — разве что у них существуют разные названия для растения и конечного продукта. Когда они их помещали сюда, они говорили мне их названия, и вы тоже бы услышали слово «тафак».
Драй ненадолго задумался, потом заговорил снова:
— Дети, да? Возможно, если вы займетесь детьми и как-нибудь избавитесь от взрослых, это облегчит вам дело. Детей будет легче обмануть.
— У меня уже появлялись подобные идеи, — сказал Кен. — Возможно, имеет смысл спустить вниз еще несколько подобных ящиков. Дети могли бы их наполнить, пока я занимаюсь языком, а затем, когда они с этим закончат, я получу возможность обсудить это с каждым из них. Но из этого может что-нибудь выйти, только если только родители не вмешаются.
— Родители? Вы уверены?
— Нет, конечно, просто это наиболее вероятно. Так как вам моя идея?
Думаю, вполне разумно. Вы успеете изготовить к следующему утру нужное количество контейнеров?
— Я собираюсь отправиться несколько позже. Фет рассказал мне об обычных эффектах тафака, и опасаюсь, что в ближайшее утро просто не смогу там появиться.
Драй мысленно произвел какие-то подсчеты.
— Возможно, вы правы. Надо будет вернуться на Первую за вашей дозой. Я как-то не люблю таскать это вещество туда, где оно может попасть не в те руки, — он усмехнулся, и что-то в его улыбке каждый раз заставляло Кена все больше и больше ненавидеть Драя.
17
— Папа, как ты ухитрился соорудить это?
Дон огромными глазами смотрел на саррианский радиоприемник — все, что осталось после визита Кена к тому времени, как юноша, подав сигнал, вернулся назад. Роджер хихикнул.
— Он не сооружал этого. Он весь вечер обучал инопланетянина английскому языку, а уходя, тот обернулся и положил эту штуку на землю. Сказал «Принести!» и улетел. Папа, как по-твоему, что это такое?
— Мы не сможем узнать точно, пока он не вернется. Возможно, это прибор или его часть, которым инопланетянин собирается воспользоваться в свой следующий визит. А возможно — это подарок, в благодарность за то, что вы помогли ему собрать этот гербарий. Думаю, нам следует взять его с собой и не трогать его, пока его хозяин не появится снова.
— Но если он не вернется и послезавтра…
— Роджер, я знаю, что любопытство — болезнь тяжелая, сам он нее страдаю. Но я все же полагаю, что в этом новом виде обмена большего добьется самый осторожный, умеющий держать козыри в рукаве до последнего момента. Мы все еще не можем быть уверены, что единственной целью всех этих исследований не является попытка избежать необходимости платить за табак. В конце концов, с какой стати он начал именно с растений? Здесь он мог бы обнаружить много других интересных вещей.
— Если он действительно так отличается от нас, как кажется, то с чего он вообще решил, что табак — это растение? — возразил Роджер. — При такой температуре, как у них, сигареты не могли протянуть достаточно, чтобы их можно было изучить с помощью микроскопа или как-нибудь иначе. А сама сигарета на растение не похожа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
