– Ах, ваша светлость! Вы сама деликатность и чуткость!
– Да-да, – согласился я, – кое-что чую, а как же. Не чуял бы, меня бы и куры загребли. Вы видели, как куры гребут? То-то.
– Ваша светлость, – воскликнула она, – это и есть моя просьба!
Я уточнил с тяжеловесностью тупого слона, но это нужно, чтобы потом не было никаких иных толкований:
– То есть вы замуж не хотите?
Она помотала головой:
– Нет!
Я сказал с сочувствием:
– С моей стороны было бы нечестно поступить так, леди Эмили, как вы подумали и предположили даже. Вы правы, если бы вы запустили хозяйство, люди бы у вас голодали, устраивали бунты, нападали на соседей, я был бы вынужден выдать вас замуж за одного из тех, кто железной рукой навел бы там порядок и обеспечил поступление доходов в казну.
Она вскинула голову, всматриваясь в меня с недоверием и надеждой.
– Значит, вы не планируете отбирать мои владения?
– Ни в коем случае, – заверил я. – Коней на переправе не меняют. Лучшее – враг хорошего. Если все идет хорошо, нужно быть дураком, чтобы менять что-то. Я похож на дурака?
Она сказала слишком быстро:
– Нет-нет, ваша светлость!
– Значит, похож, – определил я. – Но все равно замуж вас не отдам. Вдруг ваш муж окажется хозяйственником ни к черту? Он же все равно захочет всем управлять, мы это весьма любим! Так что ваши опасения напрасны.
Она прошептала с мольбой в глазах:
– Это… правда?
– Абсолютная, – заверил я. – Леди Эмили, вы правы, мир пока несправедлив к женщинам. Но и вы должны признать, почти все они – набитые дуры. За редким исключением, как вот вы. Это не комплимент, это констатация факта. Вы не только красивая и весьма эффектная женщина, но и весьма умная, уж простите за применение такого непривычного слова к женщине, что кого-то может даже оскорбить. Но из-за дур дорога перекрыта и для вас, умных. Надеюсь, леди Эмили, у нас будет еще более подходящий повод повидаться. Я в самом деле, если честно, хочу развязать вот ту ленточку на вашем платье, но сейчас, как вы понимаете, это было бы нечестно как с моей стороны, так и с вашей. Похоже на взятку, которую вы суете мне, а я похабно принимаю.
Она поднялась, вся пунцовая, смущенная и не смеющая поднять взгляд.
– Простите, ваша светлость.
Я поспешно встал, сказал дружески:
– Это вы простите в моем лице мужчин, что принуждают к таким сделкам. Не ведают, свиньи, что творят.
Она медленно подняла на меня взгляд влажно блестящих глаз и прошептала совсем тихо:
– Господи, наконец-то во главе герцогства настоящий благородный герой!
Я улыбнулся.
– Да-да, милая леди, я люблю слушать такие вещи.
Она горячо запротестовала:
– Ваша светлость, на этот раз я ничуть не льстила!
Я сказал проникновенно:
– Если бы Бог был гуманистом, вместо десяти заповедей мы имели бы десять рекомендаций. Однако он дал именно заповеди!.. То есть приказы, говоря по-нашему. И относиться к ним должны, как к заповедям, как бы нос ни воротили. Думаете, мне самому нравится, что прелюбодеяние каким-то образом попало в число запретов?.. Но, что делать, Ему виднее. Хотя если хорошенько подумать, то и нам видно, что Он прав, хотя побунтовать и побурчать хочется. Но это сколько угодно, мы же свободные люди!
Я подал руку, она опустила пальчики на мой локоть, так церемонно прошли к двери. Слуги распахнули перед нами створки, молчаливые, как манекены.
Я еще раз поклонился и отступил. Двери снова закрылись, отрезая меня от этой хозяйственной леди. Надеюсь, она поняла, что я имел в виду, рассуждая экспромтом о десяти заповедях.
Глава 6
Вопреки распространенному заблуждению, не так уж и много желающих стать королем или даже герцогом. Но так как королевское кресло одно на все королевство, создается впечатление ожесточеннейшей борьбы за трон.
На самом деле в борьбу вступает обычно один честолюбец, редко два, а уж трех или четырех так и вообще вроде бы никогда не набиралось. Но чаще всего и одного не отыскивается, так что королевская власть чувствует себя в кресле уверенно.
Каждый стремится докарабкаться до уровня, где комфортно, но нагрузка чтоб терпимая. Марсель Паньоль, как я понял, вполне доволен своим положением, а к тому, что сменился хозяин, отнесся профессионально: его работа защищать крепость от противника, а что внутри происходит, меняется там что-то или все остается прежним, его касается мало.
Я с крыльца понаблюдал за ним, подозвал повелительно. Он подошел быстро, отдал салют.
– Марсель, – сказал я, – что еще в этом Альтенбаумбурге не так?
Он взглянул исподлобья, желваки вздулись под кожей, но ответил сдержанно и почтительно:
– Везде что-то не так, ваша светлость.
– Но здесь, – сказал я, – что-то особенное? И почему все так испугались, когда я принес голову той ночной твари?
Он помолчал, взгляд отвел в сторону.
– Все знали, – проговорил он неохотно, – герцогу неуязвимость дали взамен… за что-то важное. Такие дары никто просто так не приносит. Когда слишком много предлагают…
Он умолк, в глазах колебание, говорить или нет, пойму ли, я сказал твердо:
– …то лучше отказаться, ты прав. Это сыр в мышеловке.
Он кивнул, сказал уже чуть раскованнее:
– Иногда в крепости что-то замечали… странное. Очень чужое. Но когда герцог погиб, здесь будто незримый ураган пронесся.
– Что изменилось?
– Сперва, – произнес он, глядя в сторону, – только мебель. Вечером оставляли одну, а утром уже другая… Потом стены покрывались слизью, но слуги за утро отскребывали. А сегодня ночью так вообще… Одна из стен исчезла, зато две другие сдвинулись так, что срослись, а сама комната исчезла… И еще кое-где размеры уже не те, что были. Колдовство, но какое-то непонятное, цели не видно… Если хотите, я покажу вам кое-что…
– Давай, – сказал я. – Что-то делать надо, а что?.. Хотя бы какую зацепку.
– Это вряд ли сгодится, – сказал он, – но все-таки…
В южной части крепости, я ее еще не осматривал даже, любопытный архитектурный ансамбль: некое строение из камня в виде низкой, изогнутой, как свеча под солнцем, башни, что окружена тесной колоннадой, а между ними, закрывая собой проходы, расположились каменные бараны с широкими лбами и лихо закрученными рогами. Человек не протиснется, можно с той стороны бросать дротики и стрелять из лука, швыряться камнями.
Правда, бараны – не бараны, больше похожи на приземистых ящеров, да и вся постройка странноватая, словно строили безумцы, но я в своем срединном насмотрелся на архитектуру разных народов, древних и современных, восточных и западных, для меня это не шок, а вот для этих людей, которые знают только эту часть Запада…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
