Однако первым делом мы, разумеется, отправились к дяде Гаяра, священнику. Хафиз Рабах был уважаемым человеком, многие приходили к нему за советом. Гаяр утверждал, что он очень добр и мудр.
Дядя Хафиз оказался высоким сухощавым мужчиной, с частично седой бородой и усами, в очках. Он встретил нас в чалме и традиционном зелёном костюме с серебряной вышивкой по краю. Он улыбался, но на его лице отражалась некая растерянность - очевидно, так как его племянник приехал с девушкой, но уж дяде-то достоверно известно, что Гаяр не женат.
- Дядя! - воскликнул мой возлюбленный после приветствия, с некоторой нервозностью. - Позволь представить тебе мою невесту, Лайлу Насгулл.
- Я очень рад познакомиться с вами, Лайла, - поклонился мне дядя Хафиз, и я ответила ему тем же.
Гаяр не стал ходить вокруг да около:
- Мы хотим пожениться... Ты можешь нас обвенчать?
Некоторое время дядя Хафиз молчал, переводя взгляд с меня на Гаяра и обратно, а потом пригласил племянника пройти к себе в кабинет, и они удалились. А я осталась ждать, сходя с ума от волнения. Под конец меня даже начало потряхивать, а когда я увидела лицо Гаяра, то будто бы упала на дно колодца. В нём не было ни кровинки. Ни следа надежды и нежности, к которым я так привыкла за эти несколько дней.
Гаяр подхватил нашу сумку, взял меня за руку и повёл прочь. Мы почти вышли из приёмной, когда нас догнал окрик хозяина:
- Постойте! Так не годится, останьтесь хотя бы на обед..!
Любимый даже не обернулся - процедил сквозь зубы:
- В отеле пообедаем. Спасибо, - и подтолкнул меня к двери.
- Мальчик мой... - голос дяди Хафиза внезапно дрогнул и охрип. - Поверь, однажды ты поймёшь..! Когда у тебя подрастут собственные дети...
Гаяр замер ещё на секунду, но затем всё же продолжил движение, молча, не оглянувшись.
- Это ведь ничего не меняет, правда? - осторожно спросила я, положив ладонь на руку любимого.
Мы сидели за столиком в уличном кафе. Перед нами стоял заварочный чайник, чашки, две тарелки супа, лепёшки. Но аппетит подводил. Гаяр долго молчал, а потом хрипло отозвался:
- Он сказал, мы совершаем преступление... и поэтому нам не будет счастья.
У меня оборвалось дыхание, будто что-то перегородило горло. Какой-то болезненный комок. Губы дрогнули, но я не позволила себе заплакать. Всё же заставила свои лёгкие вдохнуть.
- Это неправда, - прошептала я, потому что голос пропал. - Ты всё сделал правильно. Это я всех обманула. В том числе и тебя. Если бы не моя ложь, всё было бы иначе.
- Лайла, перестань...
- Нет, не перестану. Мне столько раз давался шанс всё исправить, что стыдно даже вспоминать. Я должна была во всём им признаться. Мама, папа, Ева - все спрашивали, как мы с тобой умудрились полюбить друг друга. Когда, где? А я просто молчала, закрывалась, в слепом желании спрятать своё недостойное поведение любой ценой. Чтобы мама меня не ругала, не разочаровывалась во мне... И вот, к чему это привело.
- Бессмысленно терзать себя, Лайла! Теперь уже ничего не исправить...
- Не исправить - да. Но можно поступить правильно. Дай мне свой телефон.
- Зачем?
- Я хочу позвонить маме.
- Ты помнишь её номер наизусть?
- Да.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Гаяр задумался ненадолго, прикусив губу.
- Ты скажешь ей, где мы?
- Я не знаю. Возможно.
- Может быть, лучше сбежим? Поселимся где-нибудь далеко и со временем найдётся священник, который согласится нас поженить. А если твои родители... - его голос дрогнул, - заберут тебя, то, скорее всего, мы больше никогда не увидимся.
Он сжал мою руку в своей почти до боли, и на лице его отразилась мука:
- Лайла, я не смогу без тебя жить!
- И я... без тебя... тоже. Пойдём... я хочу кое-что сделать, прежде чем позвонить родителям.
Я бросила одну из своих купюр на стол. Мы так и не прикоснулись ни к одному блюду, но рассчитаться за заказ всё равно нужно.
Мы с Гаяром встали из-за стола, взялись за руки и вошли в здание отеля. Попросили у администратора самый простой номер с двухспальной кроватью. Я говорила, а Гаяр смотрел на меня с напряжённым ожиданием. Потом шёл за мной, медленно, плавно, совсем неслышно, словно хищник, выслеживающий жертву. А когда дверь номера захлопнулась за нами, прижал меня к ней и прошептал в губы:
- Лайла... ты уверена, что хочешь этого?
Я покачала головой:
- Не просто хочу. Мне это необходимо. Как... лечение во время сильной болезни. Гаяр, я хочу стать твоей. И больше ничьей на целом свете. Я это давно решила. Я люблю тебя.
- И я тоже... люблю тебя! - прорычал он мне в шею, задыхаясь от страсти.
Огненные поцелуи рассыпались по моему лицу, груди, плечам. Гаяр аккуратно, но быстро освобождал меня от одежды. Он уже знал все застёжки на платье, и я буквально оглянуться не успела, как оказалась в одной маленькой нательной сорочке.
Мне было так жарко, будто поднялась температура. Я вся горела, мне хотелось почувствовать прикосновение чего-нибудь прохладного, но увы - тело моего возлюбленного было ещё горячее. От своей рубашки он избавился в одну секунду, а потом потянул вниз штаны. Остался в одном белье. Я уже видела его практически обнажённым, и всё равно от этого зрелища у меня мутился разум. Гаяр не отставал: его глаза стали совсем чёрными от расширившихся зрачков, щёки пылали румянцем, а руки будто налились особой силой. Они без конца гладили и сжимали меня, и я задыхалась - больше от счастья и удовольствия, чем от нехватки кислорода.
Гаяр сделал небольшую паузу перед тем, как снять с меня последнее бельё - обнял ладонями моё лицо и прислонился лбом к моему лбу, пытаясь отдышаться. Но ничего не получалось, ни у него, ни у меня. Наши сердца колотились, как бешеные, а дыхание только разгонялось и срывалось. Махнув на него рукой, Гаяр потянул вверх сорочку, а я послушно подняла руки. Потом он освободил меня от трусиков и сам скинул свои. Сел на край кровати и усадил меня на себя. Лицом к лицу. В моём маленьком животе разгорался костёр, очень большой и обжигающий. И от каждого действия любимого он пылал всё сильнее. Вот губы Гаяра коснулись моей груди - я даже ахнула от ощущений, заполнивших моё тело. Любимый низко застонал, увлекаясь своими ласками. Он постоянно подтаскивал мой таз всё ближе к себе, пока наши заветные места не соприкоснулись - мы оба вздрогнули от этого и посмотрели друг на друга опьянёнными взглядами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Гаяр пересадил меня на кровать, уложил, зацеловал живот, погладил бёдра руками. А потом правой скользнул ТУДА. Я изогнулась от почти невыносимых ощущений. Запрокинула голову, непроизвольно сжала ноги.
