- Да ничего не говори. Покататься уехал.
- Вы к ней? – не унимался паренек.
- Нет. Говорю ж, просто покататься.
Просто покататься… Просто выпустить на волю мятежную душу! Он пришпорил коня и ускакал, оставив за собой лишь столб пыли. Выскочил за ворота, направил Алмаза в глухое, безлюдное поле… Скакать навстречу ветру так, чтоб уши закладывало! И он несся вперед, успев отметить, что на эту скачку похожа вся его жизнь: вот так и бежит он по ней против ветра, ища препятствия на дурную свою головушку! Но разве не стоит глоток сегодняшнего счастья мятежных порывов? Разве хотел бы променять он свою неправильную, но чистую, трепетную привязанность к малышке на тихую гавань с покорной, но по-прежнему чужой Эмелин? Едва ли. Такова его судьба. Любить одну, а быть с другой. И раз уж такова его доля, он выпьет до дна всю чашу горьких разлук, запретов и предрассудков. За минутную радость, за секундную яркую вспышку! И если настанет час расплаты за украденное у судьбы счастье, он заплатит, он готов! По крайней мере, в эту минуту ему действительно казалось, что пережить удастся все на свете, если рядом будет его маленькая крестьяночка. Он летел навстречу ветру и вспоминал ее улыбку, тихий голос и счастливый смех, ее отчаянные слезы и тихую мольбу, робкие, неуверенные, но такие жадные, требовательные прикосновения маленьких ее ладошек и теплых мягких губ.
Окольными путями Алмаз вынес его к озеру – тому самому, где всего пару часов назад он обнимал безрассудную свою девочку. И так захотелось увидеть ее снова… Ну хоть мельком, одним глазком! Опасно, конечно, появляться сейчас в деревне – заметить могут, а то и слухи поползут, но… «Мы же осторожненько! Мы же только издали посмотрим!» Ренард улыбнулся собственному мальчишескому задору и пришпорил коня.
***
Этот звук ни с чем не спутать – звук кнута, обнимающего человеческое тело. Глухой, с присвистом и громким шлепком, сопровождающимся порой нечеловеческим криком. Здесь, правда, криков не слышно – не то бедолагу уже забили до смерти, не то уж больно гордый кто-то попался. Но вот сдавленный стон долетел вместе с ветром; долетел и… Ренард не успел ничего и подумать, а Алмаз, получив неожиданно сильный удар по бокам, уже перелетал через невысокую деревянную ограду знакомого двора. Ренард летел на звук кнута, и ему безумно не нравилось, что звук этот раздается за домом Терезы.
Кончик кнута взметнулся в воздухе и устремился к лежащей на земле девчонке. Тельце содрогнулось, пальцы вцепились в траву, и только жалобный стон, почти неслышный, все еще молил о пощаде.
Обезумевший палач стегал собственную дочь, не осознавая. Он не понимал, что делает, что девчонку попросту забьет до смерти; перед глазами – лишь отчаянная отцовская боль и пелена грядущего позора.
- Отойди от нее!
Посторонний выкрик остался незамеченным. Крестьянин не видел несущегося всадника, не слышал грохота конских копыт, как не видел истекающую кровью дочь и не слышал ее мольбы. Кончик кнута, распоров кожу, опять взметнулся в воздух…
- Идиот, она же дочь твоя!
Ренард остановился между ними, подставляя себя под удар, предназначенный для Терезы. Плечо обожгло, под разорванным рукавом засочилась горячая королевская кровь. Ренард перехватил орудие казни и вышвырнул далеко за ограду. Растерянный крестьянин все еще махал рукой, «стегая» заблудшую дочь уже несуществующим кнутом и, кажется, совсем не замечал преграду.
- Малышка, руку!
Заслышав знакомый голос, Тереза собрала последние силы и чуть привстала, потянувшись к протянутой ладони склонившегося над ней мужчины. Одним резким рывком Ренард затащил девчонку на коня и рванул прочь отсюда.
- Держись, малышка! Держись за меня крепче!
Он не знал, как, за что держать истерзанную девушку. Пытаясь придержать, он обнял ее, коснувшись спины, а Тереза взвыла от боли, ладонь наткнулась на истекающее кровью мясо… По заплаканному личику побежали слезы, малышка задрожала, заелозила, пытаясь сбросить его руку, а он растерянно, все еще не отойдя от шока, смотрел на нее и не знал, как удержать ее, чтоб она не свалилась с трясущегося, летящего галопом Алмаза. Прижал к себе, заставляя саму вцепиться в его плечи, и только потом отпустил ее, шепча над ухом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Держись, маленькая моя, держись крепче…
Кое-как выбравшись из деревни, Алмаз по команде всадника перешел на неторопливый шаг. Ренард боялся даже прикоснуться к девушке – Тереза теперь держалась сама.
- Больно… - еле слышно всхлипнула она, прижимаясь к своему спасителю, цепляясь за располосованное случайным кнутом его плечо.
- Потерпи. Сейчас что-нибудь придумаем.
Куда теперь? Что делать с ней? Где спрятать? Хоть во Дворец вези, наплевав на все рамки приличия и людскую молву…
- Ты не думай, я тебя не выдала, - прошептала Тереза и даже улыбнулась собственной стойкости.
- Глупенькая, это меня пороть надо было, а не тебя…
Но Тереза его уже не слышала – чуть качнувшись, она вдруг обмякла и упала ему на грудь. Он едва успел подловить ее.
- Тереза?!
В ответ тишина. Он осторожно коснулся спины – Тереза даже не вздрогнула. Ренард чертыхнулся, уже не церемонясь, прижал ее к себе покрепче и пришпорил Алмаза, заставляя галопом нестись в сторону Малого Дворца – он пустует, Эмелин там не появляется; всего лишь две служанки и несколько стражников берегут его для особых случаев: внезапных дорогих гостей или же для романтического уединения царственных особ, желающих насладиться друг другом вдали от городской суеты и посторонних глаз. Второе не грозит ему точно, да и первое не предвидится.
Глава 34
- Ваше Величество, я принесла!
Любопытный носик Анис протиснулся в приоткрытую дверь спальни. Конечно, такое не каждый день увидишь: Ренард снял с себя запачканную кровью рубашку и теперь ходил по комнате в одних штанах, без стеснения демонстрируя загорелое, сильное свое тело. Он совсем не походил на грозного короля – совсем не страшно рядом с ним, так просто, словно с добрым другом! Анис не удержалась и окинула взглядом лежащую на кровати обнаженную девушку – Ренард уже успел промыть забитые пылью и песком ранки и теперь ревностно пытался перекрыть обзор любопытной служанке, подставляя ее взору себя вместо Терезы. И все-таки Анис успела заметить: незнакомка красива даже сейчас, с изуродованной багровыми полосами спиной.
- Давай сюда.
Ренард забрал маленькую баночку, недоверчиво покрутил в руках, принюхался и вопросительно посмотрел на служанку:
- Это что?
- Мазь. Как Вы просили.
- Анис, это мазь для лошадей. Ты что мне принесла? Я тебя за чем посылал?
- Ваше Величество, не ругайтесь! Эта мазь лошадей за два дня на ноги ставит, а девушку – и того быстрее. Ее же Милош делает, там только травки и ничего больше! Не бойтесь, это лучшее, что можно найти, – уверяла Анис.
Ренард подозрительно оглядел грязно-зеленую, почти черную субстанцию, еще раз принюхался – и правда, только травки. Да и зная Милоша и его любовь к лошадям, сомневаться в качестве собственноручно изготовленной мази было бы глупо.
- Ну и что ты ему сказала? – смягчился Ренард. – Сдала меня, да?
- Нет, - улыбнулась Анис. – Вы простите, но… Я сказала, что Вы упали с лошади и поцарапали руку, а он дал мне эту мазь.
- Упал с лошади? – Ренард не удержался и рассмеялся. – И что, он поверил?
- По-моему, нет, - вздохнула Анис. – Но ни о чем спрашивать не стал.
- Ладно, беги. И запомни, ты ничего и никого не видела, поняла?
- Не волнуйтесь! Под пытками не выдам! – улыбалась Анис, а сама все норовила рассмотреть лежащую на кровати девушку. – Может, помочь Вам? – кивая в сторону Терезы, спросила она.
- Сам справлюсь, ступай. Уведи отсюда Элизу, и не вздумай разболтать ей – на неделю вы свободны, отдыхайте.
- Спасибо.
Девушка только вздохнула с сожалением, ей вовсе не хотелось уходить. Хотелось получше разглядеть незнакомку, быть может, выпытать осторожненько, уж не та ли это девушка, о которой столько слухов ходило перед свадьбой Ренарда? Анис сгорала от любопытства и искала повод задержаться в спальне, совсем не боясь королевского гнева.
