ею вперёд, когда услышала хлопок входной двери позади себя.
— Какого хрена! — заорал Доджер, перекрикивая музыку.
Я повернулась, опустив кувалду, которая ударилась о стену с громким треском. Я вздрогнула.
— Ты совсем потеряла разум? Ты что делаешь?
Ох дерьмо, он взбесился. Я подняла защитные очки на макушку, мягко опустила тяжелый инструмент на пол, прислоняя его к стене, в которой уже появилась трещина, а кусочки гипсокартона валялись на расстеленных простынях.
— Привет, малыш, ты сегодня рано, — я наблюдала за ним, пока он выключал музыку. — Но я не ждала тебя дома ещё как минимум несколько часов.
Я подарила Доджеру тревожную улыбку. Это будет болезненно. Я почти уверена, что слышала, как заскрипели его зубы. Он бросил свою сумку, не отводя своих проникновенных голубых глаза от меня. Его пальцы шевелились у бедер, как в вестерне, словно он собирался вытащить револьвер и выстрелить.
— Я спрошу тебя снова. Что ты, по-твоему, делаешь?
Закатывая глаза и пытаясь сказать, что это не такое уж и большое дело, я произнесла:
— Ладно… Сегодня утром я не могла перестать думать о том, что это место станет гораздо лучше, если сделать его более открытым. Тогда гостиная будет плавно переходить в кухню, вместо того, чтобы быть отделенной от нее. И я решила отправиться в хозяйственный магазин, чтобы купить некоторые инструменты. Я собиралась всё закончить до того, как ты вернешься домой, — я попробовала улыбнуться, но уверена, что это выглядело неуклюже. — Почему ты дома? Всё в порядке?
Отвлекай его до посинения, Мейси.
— Мой последний пациент сегодня утром отменил прием, и я решил освободить своё расписание на вечер, чтобы провести его с тобой. Очевидно, это было правильным решением.
— О Боже, ты хотел провести время со мной?
Продолжай его отвлекать.
— Мейси, я знаю, что ты хочешь сделать — это не сработает. Так что, пожалуйста, объясни мне, что моя беременная, на девятом месяце девушка делает? Почему она пытается продолбить дыру в нашей стене совершенно одна? Я должен знать о таких вещах, детка.
— Значит, если я беременна, то ничего не могу делать?
Он зарычал.
— Хватит! Ты размахиваешь тяжелой грёбанной кувалдой, которая скорей всего доведёт тебя до родов.
— Не-а, — я отмахнулась от него.
Он сделал несколько шагов ко мне, я отступила.
— Ты специально сделала это, пока меня не было дома. Ты знала, что я скажу «нет», не так ли?
— Ох, Доджер, не обманывай себя. Мне не нужно твоё разрешение, чтобы снести стену, и я не нуждаюсь в твоей помощи. Я сделаю это, независимо от того, будешь ты дома или на работе, — ладно, возможно, нет. И, формально, он был прав. Но когда ты — «женщина на задании», ты дерешься до конца.
— Я очень сильно в этом сомневаюсь.
— Хорошо. Я, так или иначе, собираюсь родить этого ребенка. Так какая разница, начнётся это сейчас, с кувалдой в руках, или позднее?
— Это просто ненормально.
Я сузила глаза. Пока рос мой живот, я начала страдать бессонницей и чрезмерным чувством голода, а также желанием все время пи́сать, мой рассудок просто шагнул в окно, отправившись в полет без меня. Это уже слишком: когда тебе говорят, что ты не можешь что-то делать, только потому, что ты беременная — это дико раздражает. Если бы я не чувствовала себя ходячим инкубатором, то вся эта ситуация не вызвала бы во мне такую бурю эмоций. Я понимала Доджера, так как сама изо дня в день нянчилась с такими же сумасшедшими беременными, как я сейчас, и понимала, что мой поступок был глупым. И, вероятно, я бы могла пропустить мимо ушей его осуждение, если бы сейчас мы не были одни. К тому же, я достигла той стадии, когда чувствовать себя худенькой девочкой, запертой в этом чужеродном теле стало просто невыносимо.
— Ты называл меня сумасшедшей?
Он наклонил свою голову:
— Это не то, что я сказал.
— Но имел в виду.
— Серьезно, Мейси, если ты хотела снести стену, всё что тебе требовалось сделать — просто попросить.
Я почти заревела на него:
— Попросить сделать что-то в моём собственном доме? Не-а!
Он подошел ко мне и взял за руку, останавливая меня.
— Нет, я говорю о том, что я буду тем, кто выполняет всю тяжелую работу. Я не говорил, что ты должна спрашивать можешь ли ты это делать или нет.
Достаточно. Я положила руки на ручку кувалды.
— Мейси, даже не думай об этом, — предупредил он.
Я посмотрела на него и приподняла бровь.
— Смотрите, мистер Брукс.
Насколько быстро мне удалось оторвать от пола эту тяжелую бандуру, настолько же быстро ее вырвали из моих рук, затем подняли меня вверх и понесли в нашу ванную. Доджер включил воду, чтобы наполнить ванну и посадил меня на столешницу.
— Что ты делаешь?
— Мы принимаем ванну, — сухо ответил он.
Я уставилась на него. И кто сейчас безумен?
— Я не буду сейчас принимать ванну.
— Нет, мы будем.
Я с вызовом скрестила руки на груди.
— Доджер, ты не можешь хватать меня и нести туда, куда тебе заблагорассудится в этом Богом покинутом доме, когда я нахожусь в процессе демонтажа стены. И я не буду принимать эту проклятую ванну.
Он снял свою рубашку и бросил в корзину. Рот наполнился слюной. Мои жалкие попытки упрямства затухали: я не была слепой. Его рельефный пресс, дорожка волос, что вела от пупка к паху — этого хватило, чтобы заткнуть меня. Он ухмыльнулся. Я продолжила глазеть. Расстегивая кнопки своих джинсов, он наблюдал за мной очень внимательно. Мой мужчина действительно был красив, и он использовал это в своих интересах. Доджер подошел ко мне и схватил за запястья. Поднимая их вверх, он ухватился за подол моей футболки, стянув её через мою голову, и бросил к своей. Я была одета в повидавший многое лифчик. Но я не собиралась тратить деньги на новое белье, соответствующее шарам, которые появились вместо моей обычной груди. Вырос не только мой живот.
— С пеной или без? — спросил он.
Я закрыла рот и покачала головой. Он ухмыльнулся:
— Всегда такая упрямая.
— Я просто не люблю, когда мне говорят «нет».
— Залезай в ванну, Мейс.
— А также я не люблю, когда мне указывают, что делать, — дерзко ответила я ему.
Он громко выдохнул через нос. Я расстраивала его.
— Мейси, Богом клянусь, если ты не залезешь в эту грёбаную ванну, я брошу твою беременную задницу прямо туда.
— Это прозвучало несколько агрессивно, ты так не думаешь? И вот это точно может вызвать роды, — я пыталась
