Ей вспомнились связанные простыни, о которых она читала в детстве в каком-то авантюрном романе. Замечательная идея, вот только одна беда: никаких простыней здесь и в помине не было. Лежанка застелена медвежьей шкурой, – станет холодно, закутывайся, – вот тебе и простыня, и одеяло, и подушка. А медвежью шкуру, как ни силься, руками не порвешь. Тут без ножа не обойтись, хоть плохонького, но чтобы можно было нарезать шкуру полосами. Да и бойница – она попробовала протиснуться в одну из них – совсем узкая. Значит, нужно придумать что-то другое.
«А как нам решить эту задачу, ответит Женя Гараева», – всплыло у нее в голове традиционное обращение классной руководительницы. Она сделала три глубоких вдоха. Надо успокоиться, взять себя в руки и придумать. Сергей же сказал, что у нас есть фора. Женечка поймала себя на мысли, что назвала инструктора попросту Сергеем. «Неужели этого грубияна, насмешничающего по поводу и без повода, мне больше не хочется стукнуть чем-нибудь тяжелым? Как такое может быть? Стоп! О чем это я? – Благородная Дама Ойген резко оборвала собственные мысли. – Надо думать о побеге, о том, как помочь ребятам.
Так, за дверью часовой, кажется, один. Можно попробовать заманить его сюда и обезоружить. Впрочем, сделать это непросто, наверняка он предупрежден, чего от меня можно ждать, и будет настороже. Да и что бы ни рассказывали на тренировках, одолеть в рукопашной схватке опытного, ловкого, да еще и вооруженного мужчину – совсем не просто. Боли они тут боятся куда меньше, чем в нашем мире, так что любым, даже самым ловким броском, стражника можно только раззадорить».
Словно кто-то подслушивал ее мысли, – лязгнул засов, дверь приоткрылась, густой бас огласил:
– Трапеза вашей милости.
– Трапеза?! – Женечка сделала надменное лицо. – Какая еще трапеза, если я до сих пор не побывала в церкви?! Я желаю причаститься и исповедаться! – Она для убедительности топнула ногой. – И уж потом только вкушать земную пищу!
Желудок прелестницы обиженно застонал, не понимая, чем так прогневал хозяйку, но Евгения была неумолима.
– Я сообщу мессиру, – прогудел тот же голос. – А с едой-то что делать?
– Вносите, – обреченно вздохнула Благородная Дама. – Знаю я вас, плутов и обжор, чуть отвернешься – все до крошки съедите!
– Какие еще плуты? – обиделся сторож. – Да я тут сам-один, не трону я вашу еду!
«Ага, стражник один, – для себя отметила Женечка. – Надо бы уточнить, когда будет сменяться».
– Ну, ты-то, может, и не съешь, – умерила гнев пленница. – А вот, поди, как стану я молиться, кто на смену тебе придет – уж он-то точно решит, что еда для него принесена!
– Да то еще на закате только будет, – печально вздохнул караульный.
– Так что ж ты, вот так, не евши, и стоишь?
– Как сменюсь – поем, – заверил ее собеседник. – Оно, конечно, мяса в похлебке не оставят, а бобов-то хватит.
– Нехорошо, – с сочувственным вздохом промолвила девушка. – Несправедливо. Вот так стоишь, тут, стоишь, почитай, без толку, а воздаяние где? Другие, небось, сейчас жрут от пуза, а тебе – хуже, чем псу – миску пустого хлебалова с ночным ветром вприкуску.
– Ну, так служба. – Караульный с благодарностью поглядел на Благородную Даму, точно глянувшую ему в душу.
– Не ценит тебя господин твой: этакому бравому воину – сторожить запертую дверь.
– Куда поставили, там и стою. – Нахмурился вояка. Он и сам был не рад торчать весь день в башне, карауля безобидную девицу. Но приказ есть приказ.
– Это-то ясно. Но с другой стороны, птичкой я не обернусь, в небо не улечу, засов не перегрызу – что тут сторожить? Пошел бы, поел.
– Не могу, – сокрушенно вздохнул воин. – Не дозволено мне с поста уходить.
«Вышколенные они тут», – с грустью подумала Женечка и добавила:
– Вот как хочешь, приятель, но уж я бы не допустила, чтобы мой комис голодал!
Между тем молчаливые слуги внесли деревянные козлы, накрыли их досками столешницы, затем развернули и положили сверху беленое полотно скатерти, после чего начали выставлять на стол драгоценную серебряную посуду. В то время и глиняные миски считались роскошью, еда подавалась в ржаной лепешке, и, когда отправлялась в глотку, сама «тарелка» шла следом. Чеканную серебряную посуду привозили аж из Константинополя и выставляли на стол лишь в знак высочайшего почтения к гостям.
«Если таким блюдом с размаху ударить по голове, – благосклонно глядя на слуг, уставляющих стол все новыми яствами, думала Женя, – дух можно вышибить напрочь. Но лучше не блюдом, а вон тем кувшином, он поухватистее».
– А знаешь что? – почти заговорщицки обратилась высокородная пленница к стоявшему у входа дюжему охраннику. – Входи, да садись со мной за стол.
Вояка изумленно уставился на Даму.
– Да как же я могу-то? Да и не положено мне в комнату-то. Мое место тут, за дверью.
– А если бы мне вдруг плохо стало? Если б я тут обеспамятовала, да на пол свалилась?
– Ну, то ж, если так. Это ж случай особый. Мой господин велел пуще глаза вас хранить.
Девушка не подала виду, но внутренне улыбнулась.
– Тогда вот что, – Благородная Дама Ойген приняла гордую позу. – Я повелеваю тебе войти и отведать все без исключения принесенные блюда! А вдруг кто-то решил меня отравить?
– Да какому ж душегубу такое придет в голову?
– Я с местными душегубами знакомства не вожу, – отрезала Женечка, презрительно морща нос. – Но, раз уж ваш господин приказал меня как зеницу ока хранить, изволь войти и снять пробу. А вот ты, – она ткнула пальцем в ближайшего слугу, – отправишься с моей благодарностью к мессиру Пипину и сообщишь ему, что я бы желала причаститься и исповедаться как можно скорей!
Она указала охраннику на ласкающую глаз столешницу, уставленную яствами.
– Приступай!
Тот опасливо подошел к столу, вытащил кинжал из ножен и воткнул его в бок зажаренного поросенка.
«Что ж, – подумала Женя, удовлетворенно глядя на стража, уплетающего за обе щеки немалый кус, – пациент вполне управляемый. Если вовремя отослать слуг, отсюда можно будет выйти. Вот только вопрос – куда? Что делать после этого?»
Она активизировала связь.
– Господин инструктор, как вы там?
– Дело труба, – отозвался Лис, – и очень скоро мы будем в ней!
Глава 18
Безопаснее всего путь, который никуда не ведет.
Дорожный указатель
Сидя на плечах Карела, Бастиан аккуратно расковыривал отверстие в потолке. Расположившийся под самой дверью Лис истошным голосом орал так, что тюремным крысам оставалось в едином порыве пойти и утопиться во рву:
– У Пэгги был смешной бульдог,Он вышивать крестами мог.Ах, до чего смешной бульдог!Спляшем, Пэгги, спляшем!
Стражник, выведенный из терпения, решил было призвать к ответу вдохновенного певца, но ждавший подобной реакции Сергей тут же бросился ему навстречу и, ловко уклонившись от древка копья, затянул бравурно:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
