День выдался душным, мелкая рябь на спокойных лазурных водах, слепила глаза алмазным мерцанием. Няня отвела младшеньких на дневной сон. Настя и сама была не против подремать в прохладной спальне. И не только подремать…
— Анастасия! — Али опустился на песок возле шезлонга. Его моментально оседлала несносная девчонка, — Анастасия, — горячие руки обняли колени, красивая голова прислонилась к ее животу, — отпусти нас! Эта проказница не отстанет, — и уже совсем тихо, нежно касаясь губами ее тела, — он еще не шевелится? Я хочу почувствовать его…
Анастасия была на четвертом месяце. Как и первые, так и эта беременность не доставляла ей хлопот, даже пятна не проявлялись на лице или их скрыл загар? Правда лень и сонливость донимали ее. А может и не беременность тому виной, может она действительно разленилась? «Нужно чем-то заняться, завтра же», — подумала она.
— О, Али! Ну и надоедливые вы оба! Вдруг погода испортится? Говорят, в это время здесь бывают шквалы!
— Перестань милая, мы сгоняем туда и обратно, всего-то на пару часиков! Все равно она сейчас не угомонится! — Али и Жасмин смотрели так умоляюще.
Вяло махнув рукой, она отпустила их, сонно прикрыв глаза… Сколько она проспала? Сильный порыв ветра унес пляжный зонт и разбудил ее. Не соображая что к чему, она в растерянности огляделась.
Только, что мирно сверкавшая гладь моря покрылась большими свинцовыми волнами. Обрамленные в кружевные обрывки пены, они яростно бросались на песок пляжа, пытаясь ухватить ее за голые ноги. Резкий ветер, холодный и пронзительный, насыщенный брызгами, мгновенно охладил кожу, вызвав зябкие пупырышки. Мгновенно она пришла в себя.
— Жасмин! Али! О Боже! — со всех ног она кинулась к маленькой пристани, о причал которой билась небольшая яхта, несколько катеров, один водный велосипед. Один! На втором они ушли на проклятый остров! Смотритель причала, грек, кричал ей, что предупреждал их, но они не послушались — ушли в море.
— Может быть, они успели добраться?
Грек неопределенно двинул плечами. В глазах его было сомнение и сожаление.
Буря утихла так же внезапно как и началась. По рации был вызван спасательный катер.
Позже вертолет. До позднего вечера, они занимались поисками… Безуспешно… Анастасия всю ночь не уходила с причала… Ей принесли одежду. Она механически оделась. Ее била крупная дрожь. Ноги не держали ее. Она опустилась и села на самый край причала, на мокрые выбеленные солнцем и солью доски… Двое суток спасатели, береговая охрана водолазы ищут и ничего не находят. На исходе второго дня поисков, в пяти милях от виллы, в прибрежных скалах, нашли искореженные остатки водного велосипеда. Это был тот самый…
Его опознали… На третьи сутки Анастасия потеряла сознание. Когда ее забирала машина скорой помощи, под ней было большое кровавое пятно. Она потеряла последнюю память об Али и их общего ребенка… Белоснежная яхта отдала швартовы. На ее носу стояла женщина, закутанная в черные одежды. Возле ее ног стояли две огромные корзины. В одной были темно-бордовые, почти черные розы. В другой розы были нежнейшего розового цвета, кровь с молоком. Яхта не торопясь, взяла курс на маленький, не обозначенный ни на одной из карт, островок. По всему пути следования туда и обратно Анастасия, методически нагибаясь, брала в обе руки цветы из разных корзин, и бросала их в прозрачную голубовато-зеленую пучину. Сгибалась и разгибалась. Сгибалась и выпрямлялась, пока не опустошились корзины. Легкий порыв ветра шелохнул на ее голове траурные кружева, и они упали на плечи. Бледное похудевшее лицо с огромными серыми глазами и абсолютно белая короткая стрижка сделали ее похожей на мальчика-подростка, отчего-то рано поседевшего. Когда яхта причалила вновь, Анастасия не спеша покинула причал, поднялась на небольшой пригорок к вилле, не заходя за ее пределы. Там ее ждала машина. Освободившись от черных одежд, под которыми был строгий костюм тяжелого шелка бутылочного цвета, Анастасия села в машину и отбыла в неизвестном направлении. Из аэропорта Афин она отправила телеграмму Майклу: «Дорогой друг. У меня радикально изменились обстоятельства. Прошу тебя, побеспокойся о Фатиме и Сулеймане. Меня не ищи. Я в порядке. Здорова. Счет для них на твое имя в известном тебе банке. Спасибо. Целую. Анастасия!» Вторую телеграмму она отправила Люку Мартину. «Дорогой Люк! Прошу тебя и впредь выполнять обязанности управляющего. Найми себе в помощь кого-нибудь. Прошу, постарайся все сохранить для Сулеймана. Дети в Англии, звони Майклу. Он даст совет. Меня не ищите. Али и Жасмин погибли. Анастасия».
Одному Люку она сообщила о своем горе. Он в это время оказался ей более близким, чем Майкл, пусть он был более давним верным другом, искренним и порой суровым в своей правоте и правильности. А Люк, Люк… У них была тайна. Честный и преданный Люк, был более современным, что ли… Более близким ей по возрасту и по мировоззрениям. По крайней мере так ей казалось. Люк, не вдаваясь в различные морали, решился ей тогда, год назад помочь, хотя и рисковал своей репутацией. Майкл наверняка не одобрил бы его выбор. Он помог тогда Али бежать, лично привезя его в Каир под предлогом взаимопомощи. Потом выдержал кучу упреков со стороны Карима, а остальные родственники бедного Али и вообще перестали с ним общаться. Вскоре нагрузив целый караван верблюдов пожитками все они, забрав старика, покинули давно обжитые места и под заунывную песнь погонщиков медленно скрылись в барханах. Только Люку она сообщила о трагедии. Майкл узнает сам, когда будет забирать детей, которых она не видела и не хотела видеть с того страшного дня.
Не могла видеть. Боялась. Глядя в девственно белый потолок больничной палаты, Настя в какой-то миг почувствовала себя и всю свою жизнь, мелкой и никому не нужной.
Случившееся было сном, начавшимся как райское видение, превратившееся в кошмар. Ей необходимо проснуться, услышать смех Жасмин, почувствовать рядом теплое тело… Но…
Успокаивающие таблетки, делали свое дело — Анастасия принимала их в том количестве, которое не вызывая у нее излишней сонливости, притупляя естественную реакцию на страшное горе, постигшее ее и оставляло, однако ей возможность более — менее реально, оценить положение в котором оказалась. О возвращении речи и не могло быть. Не хватало еще, чтобы ее вообще возненавидели, обвинив в гибели Али. Дети? О нет! Только не они!
Тогда и успокаивающие таблетки не помогут! Слишком еще свежа память об счастливых днях. Что она может сделать, чтобы не утонуть в бездействии? Два курса медицинского, три с половиной археологического… Она всегда мечтала поехать в экспедиции, на раскопки… У нее есть интернетовские знакомые из Французского археологического общества. Итак, путь ее лежит в Париж. Ей повезло. Через месяц она с экспедицией вылетела в Южную Америку на раскопки какого-то погребения инков в качестве младшего научного сотрудника…
