— Похвально, — Константин Дмитриевич одобрительно кивает. — Комсомолец?
— Конечно, вступил в ВЛКСМ еще два года назад.
— Похвально, — повторяет Морозов и спохватывается: — Что же вы стоите, товарищи? Присаживайтесь!
Мы усаживаемся на массивные стулья, рядом с главным комсомольцем.
— Чай с сушками будете? — уточняет хозяин кабинета. — Я могу распорядиться.
— Нет, спасибо, — вежливо отказывается Игорь Семенович, — мы недавно пообедали.
— Хорошо, — главный комсомолец становится сух и деловит, — давайте перейдем к вашему вопросу. Мне звонил Николай Яковлевич, попросил встретиться с вами, пообщаться и помочь в хорошем начинании. Слушаю вас, товарищ Зорин.
— Константин Дмитриевич, мы хотим создать военно-патриотический клуб для молодежи. Научить ребят военному делу, заняться их физической подготовкой, уделить внимание патриотическому воспитанию. Будем помогать ветеранам, ходить в походы, искать останки погибших советских солдат для их достойного захоронения.
— Дело вообще-то хорошее, — Морозов задумчиво трет подбородок, — а вот скажите мне, зачем для этого организовывать именно военно-патриотический клуб? В школе преподают НВП, у пионеров есть «Зарница», помощь ветеранам можно организовать и силами комсомола. Между прочим, мы этим уже давно занимаемся.
— Константин Дмитриевич, многих школьников и студентов можно привлечь именно военной романтикой, возможностью стать сильными, подготовленными и уверенными в себе. Только подумайте, какие чувства испытывает любой советский мальчишка, учась рукопашному бою, возможности обращения с оружием, чувствуя себя членом сплоченной, дружной команды, способной в любой момент встать на защиту Родины, участвуя в походах, поисках погибших советских солдат. А сколько трудных подростков можно отвратить от уголовной романтики, предложив достойную и интересную альтернативу? Недаром наше советское государство уделяет немало внимания спорту, досугу и развитию детей. Мы объединим сразу несколько полезных направлений: патриотическое воспитание, физическая подготовка, общественная работа и военное дело. И все это с вашей поддержкой. Комсомольцы работают вожатыми, открывают кружки, ведут секции. А теперь еще и с вашей помощью будут учить молодежь военному делу, подготавливать новых достойных граждан нашей социалистической Родины.
— Ну хорошо, — задумчиво произносит Морозов, — допустим, вы меня убедили. Какая вам помощь нужна на первом этапе?
— Помещение для клуба, — Зорин четко придерживается нашего плана, — нам нужно место, где мы сможем собираться, проводить работу с молодежью, организовывать мероприятия. Желателен хоть какой-то минимум мебели, если это возможно. Все остальное мы сделаем сами.
— Ладно, — Константин Дмитриевич хлопает ладонью по столу, — с помещением мы вам поможем. Был у нас тут один хлопец. Вел секцию классической борьбы, в жэке ему выделили подвал на Петроградской по нашей просьбе. Парень женился и переехал в другой город, а помещение сейчас, насколько я знаю, закрыто на ключ. Там даже маты, по-моему, остались в зале. Сделаем так, я сейчас вызову своего сотрудника, он с вами подъедет в жэк, возьмете ключи и посмотрите подвал. Если все устроит, будете туда вселяться, с жэком договоримся.
Главный комсомолец разворачивается и нажимает кнопку громкой связи на селекторе.
— Алина Андреевна, Молодцов на месте?
— Да, сидит у себя.
— Прекрасно, пусть сейчас зайдет ко мне.
Морозов, щелкает кнопкой, прерывая связь, и снова поворачивается к нам.
— Сейчас Максим зайдет, я вас с ним познакомлю, введу его в курс проблемы, и вы с ним обо всем договоритесь. Он будет вашим куратором, и, если возникнут какие-то вопросы и предложения, можете смело обращаться к нему.
— Можно? — в кабинет заглядывает молодой парнишка лет двадцати трех.
— Нужно. Проходи, не стой там как школьница на первом свидании, — ворчит Константин Дмитриевич.
Паренек здоровается с нами и аккуратно присаживается на стул рядом, замирая в ожидании.
— Тут такое дело. Ребята организовывают военно-патриотический клуб. Надо им помочь. Съездишь с ними в жэк на Петроградской, возьмешь ключи и покажешь помещение, где у нас Толя с детьми занимался, скажешь, я попросил. Если все устроит, будем им передавать в пользование. Все необходимые вопросы с жэком согласуем, бумаги подготовим.
— Товарищи, все формальности Максим уладит. Если возникнут какие-либо вопросы или понадобится помощь, смело обращайтесь к нему, — Морозов встает из кресла, протягивая нам руку.
Прощаемся с комсомольцем и направляемся к выходу.
— Кстати, а как клуб свой назвать думаете? — догоняет нас у выхода вопрос Константина Дмитриевича.
В памяти вспыхивает яркая картинка, намертво впечатанная в мое сознание. Навсегда застывшие глаза небесно-голубого цвета, разметавшаяся по паркету тяжелая копна роскошных русых волос, местами слипшихся от крови, и маленькая ладошка, сжимающая ярко-красный стяг с гербом СССР.
— «Красное Знамя», — мысленно вздохнув, отвечаю главному комсомольцу.
— Хорошее название, — Морозов с хитрым прищуром смотрит на меня. — Обустраивайтесь пока, работайте, а там, может, и мы с Николаем Яковлевичем к вам в гости заедем. Примете?
— С большим удовольствием, — улыбается Зорин, — могли бы даже и не спрашивать.
— Ну, вот и отлично. Не буду вас больше задерживать, товарищи.
* * *
23 сентября. 16:30
Желтое такси «Волга» тормозит у типовой пятиэтажки из белого кирпича. Рассчитываюсь с водителем «трешкой» и выпрыгиваю из машины. В руках у меня авоська с ярко-алыми большими помидорами и пупырчатыми темно-зелеными огурцами, большой кулек с сочной телячьей вырезкой, пучком зелени, желтым ломтем сыра, палкой колбасы, тортом «Прага» и бутылкой шампанского, которую я упросил купить алкоголика, мающегося возле водочного магазина, посулив ему бутылку водки в качестве презента.
На правом предплечье при каждом движении хрустит перевязанная розовой лентой прозрачная целлофановая упаковка с выглядывающими пятью нежными бутонами бордовых роз, только начавших распускать лепестки.
Все это великолепие, за исключением спиртного, торта и сыра я приобрел на рынке. Закупка всех продуктов обошлась мне немногим менее двадцати пяти рублей.
Поднимаюсь по серым бетонным ступенькам, читаю надпись перед входом «Общежитие № 1 Н-ского кулинарного техникума». Решительно толкаю дверь. Перед железной вертушкой, закрывающей выход в коридор с комнатами, в стеклянной будке сидит нахохлившаяся толстая бабка, укутанная в невзрачный серый платок.
— Здравствуйте, — вежливо обращаюсь к церберше.
— Чего хотел-то? — недовольно отзывается вахтерша, строго смотря на меня. Мое приветствие она проигнорировала.
— Я к Светлане Анисимовой из 204-й комнаты, — информирую злобную бабульку.
— Много вас таких ходят, — ворчит старушка. — Светка мне ничего не говорила, что к ней кто-то придет.
