тон был призван скрыть клокотавшую внутри ярость. Такого щелчка по носу Анри (а вернее Аннор, но это имя принадлежало другой жизни и другому миру) не получал уже лет двадцать.
Спешно вызванный в офис целитель залечил ожоги. Но несмотря на принятый душ и полную смену одежды казалось, что все вокруг пахнет супом. Анри сомневался, что хоть когда-нибудь сможет притронуться к похлебке по-литайски.
Он впился взглядом в лицо секретаря, выискивая намек на улыбку, но тот смотрел на него спокойно и выжидающе. Умный парень.
— Поднимай службу безопасности, свяжись с капитаном, подготовь график движения поезда со всеми остановками. Проследи, чтобы отряду выдали защитные амулеты и предупреди, что девица владеет магией. Мы перехватим ее по дороге. У тебя пять минут.
Секретарь поклонился и исчез. Анри проводил его взглядом и снова потянулся к флакону с парфюмом.
Запах проклятого супа пробирался сквозь резкий шипровый аромат. Поддразнивал, напоминая о сегодняшнем унижении.
Да, именно унижении. И пусть за годы выживания в этом мире изгнанному принцу аваров с избытком пришлось хлебнуть и куда более болезненных для самолюбия вещей, за последние годы Анри отвык от этого чувства.
Поделом. Не стоило забывать, что Даяна Эгмонт — опасный противник.
От мыслей о ней Анри снова окатило привычной смесью восхищения, раздражения и бессилия. Когда изгнанный принц узнал условия снятия проклятья, то лишь рассмеялся. Что может быть проще, чем влюбить в себя женщину? Особенно, когда ты молод и хорош собой. Позже к этим достоинствам Анри добавил огромный капитал. Высокий статус сам собой шел в довесок к деньгам, ресурсы означают власть. У Анри было все, чтобы покорить любую женщину.
Но этого оказалось недостаточно.
А последние новости о шагах слишком деятельного лорда Фицбрука подсказали, что еще немного и будет поздно. Даяна ускользнет из рук, как мираж. Поманит обещанием свободы и растает.
Проклятье, чего ей не хватает — этой сумасшедшей, упрямой, вздорной диббучке?! Он пробовал ухаживания, угрозы, деловой подход, но Даяна хотела только одного, чтобы он оставил ее в покое.
Что же, у Анри осталось последнее и самое верное средство. Запереть девушку. И сломать.
Отобрать любимые игрушки, лишить общения со всеми, кроме самого Анри. И наказывать всякий раз, когда она попробует взбрыкнуть.
Нет, он не причинит ей вреда! Пальцем не тронет. Насилие подкармливает ненависть, жажду борьбы. Анри же от диббучки нужно совсем другое.
Однообразная еда, полное отсутствие развлечений или новых впечатлений, скука — все это способно свести с ума и куда менее деятельное создание, чем Даяна Эгмонт.
Сначала диббучка будет дуться. Ненавидеть его, пытаться мстить. Но быстро поймет, что упрямство приводит только к долгим часам одиночества и безделья. А маленькие шажки навстречу с ее стороны щедро вознаграждаются изысканным ужином или интересной книгой.
Это неспортивно и, будем честны, довольно подло. Сам Анри всегда считал подобный подход уделом неудачников. И даже, пожалуй, слегка презирал тех, кто неспособен добиться от женщины взаимности иначе, чем силой.
Но ставки слишком высоки. Он не может рисковать.
Хочет Даяна Эгмонт этого или нет. она полюбит его. Жарко, искренне и всем сердцем. Так же сильно, как сейчас ненавидит…
Глава 30. Погоня
Это очень странная поездка. Я чувствую себя поп-звездой, которой случайно довелось попасть в российскую глубинку. Меня подкармливают, окружают трогательной заботой и разве что в рот не заглядывают.
Так и возгордиться недолго.
Моих новых знакомых можно понять. Они живут в жестком классовом обществе с почти отсутствующим социальным лифтом. Родившийся в семье крестьянина будет вкалывать на полях и ухаживать за скотиной, как это делали его прадеды. Сын горшечника может стать кожевником, но целителем уже навряд ли.
Я для этих людей — воплощение не существующей в этом мире американской мечты. Доказательство, что все возможно, надо только захотеть.
Мне немного совестно перед ними. Я-то знаю насколько на самом деле моя история далека от сказки про умненькую трудолюбивую Золушку.
Так и тянет открыть людям глаза. Но имею ли я право отбирать у них надежду?
Людям нужны вдохновляющие примеры. Чтобы не бояться мечтать и рисковать. Жесткая социальная структура Эндалии давно подгнила изнутри, любой сильный пинок разломает ее в щепки.
Поезд ползет, останавливаясь на каждом полустанке. Кто-то сходит, подсаживаются новые пассажиры. За окном медленно вечереет.
Уже сильно за полночь, когда мы прибываем в Ларуссу — крупный город, размерами почти сравнимый с Арсом. Ажиотаж вокруг моей персоны поутих, и я клюю носом у окна.
Ощущение опасности накрывает внезапно и резко, без видимых причин. Вздрагиваю и озираюсь, пытаясь понять, что именно вырвало меня из дремы, но в вагоне все спокойно. Утомившиеся от долгого путешествия, пассажиры похрапывают на лавках. Где-то на другом конце хнычет ребенок.
Ложная тревога?
Уже успокоившись перевожу взгляд за стекло на залитый светом фонарей перрон, и по спине пробегают ледяные мурашки страха. Это же…
Будь я проклята, если это не подручные Аншлера!
Они движутся к поезду от здания вокзала бодрой рысью. Впереди вышагивает секретарь — я прекрасно запомнила его еще по яхте. За ним те самые “двое из ларца, одинаковы с лица”. И еще целый отряд парней габаритами поменьше в форменных куртках.
Откуда они здесь?!
В памяти тут же всплывает дирижабль, и мне хочется побиться головой о стекло. Можно было предвидеть, что миллиардер не позволит мне уйти.
Вскакиваю.
— За мной гонятся! Берт! — трясу за плечо того самого здоровяка, что выбил мне местечко у окна. — Нужна твоя помощь! Срочно!
Когда люди Аншлера поднимаются в вагон третьего класса, меня в нем уже нет. Я на четвереньках ползу под стоящим на соседних путях товарным составом, пачкая в дегте и без того немного потрепанное приключениями платье.
Впрочем, если машинисту товарняка приспичит тронуться именно в этот момент платье станет наименьшей из моих проблем.
Уф-ф-ф… пронесло.
Осторожно выпрямляюсь и пытаюсь рассмотреть сквозь зазор между вагонами, что происходит в пассажирском поезде. Один из людей Аншлера о чем-то оживленно беседует с проводником. Остальные в вагоне — опрашивают пассажиров.
Только бы работяги не подвели!
Проводник меня запомнил, слишком уж я выделяюсь на фоне обычных пассажиров третьего класса. И он наверняка поклянется, что леди Эгмонт с поезда не сходила.
Дальше все зависит от того, сумеют ли мои новые знакомые достаточно убедительно соврать. Так, чтобы люди Аншлера поверили — я сошла еще две станции назад на безымянном полустанке.
Если мне повезет, ищейка миллиардера не будут слишком дотошными. Поверят, что проводник просто прозевал мой уход, и
