Пробираясь вдоль забора к складам, Илья подивился не только замусоренности и бардаку, царящему вокруг, но и какому-то жутковатому безлюдью. В нормальной воинской части всегда и повсюду можно наткнуться на солдат, занимающихся каким-либо делом или от этого дела плутающих.
Но никаких бойцов, да и вообще людей друзья не встретили. В общем-то, им это было на руку, но, с другой стороны, неприятный холодок внутри настораживал Илью. Опять что-то было не так, опять игра шла не по их правилам…
Бегом пробежав мимо запертых на щеколду железных ворот, возле которых вопреки уставу не оказалось ни КПП, ни дежурного, Илья и Зава нырнули в узкий проход между величественными тушами металлических ангаров, свернули за угол и остановились.
– Слышь, Илюха, – Вадик подергал друга за рукав рубашки. – А почему тихо так?
Илья прислушался. И в самом деле – вокруг стояла ватная, неестественная какая-то тишина. Будто бы склады находились не посреди густонаселенного района Москвы, а где-то в глуши, вдали не только от шума городского, но и вообще от любого человеческого жилья.
Вроде бы все нормально – голубеет вверху осеннее небо, зеленеют у стены ближайшего ангара одуванчики, сонная бабочка-дуреха все норовит усесться Заве на носок кроссовки. Но тишина?! Откуда такая тишина? Где урчание машин, далекий вой сирены, грохот трамваев, гомон детворы, колготящейся на детской площадке? Все это они отлично слышали, готовясь перелезать через забор…
Вокруг стояла воистину мертвая тишина. Все звуки точно обрубило. У Ильи возникло ощущение, что они, сами того не заметив, забрались внутрь гигантского стеклянного стакана.
И тут они услышали пение. Зава дернулся, сунул руку в сумку. В его глазах Илья увидел самый настоящий страх, да и у него самого по спине поползли мурашки, настолько жуткой и нереальной оказалась эта глухо звучащая из ангара песня.
Десятка два грубых, басовитых мужских голосов старательно выводили знакомые каждому с детства строки:
В тра-а-аве сидел кузнечи-и-ик,Со-о-овсем как огуречи-и-ик.Со-о-овсем как огуречи-и-ик,Зеле-е-ененький он бы-ы-ыл…
– Это солдаты, наверное… – дрожащим голосом предположил Зава и вытащил из сумки топорик.
– Нет, Вадька… Это – они. Наши. Обмороженные. Так только психи могут петь, слышишь, как стараются? А в ноты не попадают, – Илья завертел головой, пытаясь понять, откуда доносится песня, и тут неожиданно все смолкло и вновь воцарилась тишина.
Через десять минут, осмотрев все окрестные ангары, друзья пришли к выводу, что нищих сумасшедших их хозяева держат в крайнем к забору ангаре. На это указывали следы колес – свидетельство того, что к воротцам ангара в последнее время не раз и не два подъезжали машины, – и два внушительных замка, тогда как остальные склады были вообще не заперты и пустовали.
– Ломать будем? – полюбопытствовал Зава, указывая на замки. Илья кивнул и уже потащил было из сумки монтировку, как вдруг ему в голову пришла замечательная идея.
– А ну-ка, пошли, пошли… – увлекая Вадима за собой, Илья дотащил его до конца ангара и указал на щель между боковой полукруглой поверхностью и плоским торцом:
– Видал? Надо только расширить. Мы в армии так сгущенку со складов тырили. Ангары-то стандартные, тогда получилось и сейчас получится…
Отогнуть толстый лист гофрированного металла им удалось минут за двадцать. Илья первым проскользнул внутрь, в мягкую, бархатную темноту. Под ногами похрустывала какая-то запекшаяся корка, пахло мышами, пылью и чем-то кислым.
Зава, забравшись в ангар следом, включил фонарик. Острый луч света метнулся по рифленой крыше, выхватил из мрака пустые стеллажи, сколоченные из неошкуренного бруса.
– Где они? – прошептал Илья, осторожно, маленькими шажками двигаясь вперед. И тут совсем рядом, в темноте, несколько хриплых глоток грянули прежнее:
В тра-а-аве сидел кузнечи-и-ик,Со-о-овсем как огуречи-и-ик…
…Они восседали вдоль стены ангара на длинной скамейке – тридцать или около того мешковатых фигур. Пели не все. Некоторые монотонно раскачивались, кто-то просто тупо глядел перед собой. В желтоватом пятне света Илья видел спутанные волосы, заросшие многодневной щетиной опухшие лица и тусклые, ничего не выражающие глаза. У многих лица скрывали капюшоны или грязные, рваные шапки, низко надвинутые на самые брови.
– Ищи Костю! – прошипел Зава и начал по очереди освещать каждого бомжа. Едва луч фонарика переместился на четвертого с левого края, как Илья вздрогнул. Перед ними предстал худой, изможденный до крайности старик, голый по пояс. Его лысый череп глянцево блестел, беззубый рот был разъязвлен, а вместо глаз на друзей таращились какие-то мутно-белые нечеловеческие буркала.
– Он – слепой… наверное! – простучал зубами Вадим и перевел фонарик на следующего.
Это был Костя. Обряженный в грязный, а некогда коричневый свитер, мятые штаны, в вязаной шапочке на голове, он сидел, свесив большие руки между колен. Илья заметил, что в бороде у друга детства застряли мусор и сухая трава.
* * *
Тащить на себе такого здоровяка, как Костя Житягин, – врагу не пожелаешь. Илья, стиснув зубы и стараясь не дышать носом, чтобы не вырвало от вони, пер друга по проходу между ангарами и с каждым шагом понимал – далеко они так не уйдут.
Видимо, авария и травма помимо того, что начисто лишили Костю всех воспоминаний о его прошлой жизни, еще и повредили какие-то центры в мозгу, отвечающие за рефлексы. Он не только не узнал своих друзей, но, казалось, и не слышал слов, обращенных к нему. Сколько Илья и Зава ни уговаривали Житягина встать, пойти с ними, сколько ни взывали к каким-то самым простым и доступным в понимании даже ребенку вещам – все было бесполезно. Костя сидел, наклонив голову, и никак не реагировал.
Что интересно, его товарищи по несчастью тоже не проявили никаких эмоций, когда в их мрачном убежище появились незнакомцы с фонариком. По-прежнему ревели своего «Кузнечика» одни, все так же раскачивались другие.
В итоге пришлось просто брать Костю под руки и вести за собой. Но и шел он плохо – постоянно спотыкался и падал. После пятого или шестого падения еще там, в ангаре, Илья понял – придется волоком.
И вот он из последних сил несет своего несчастного, изувеченного и даже похороненного уже однажды друга, а Зава за двоих пыхтит за спиной, выдавая время от времени версии по поводу странного поведения людей в ангаре.
– …Скорее всего, это – какое-то лекарство. Обкололи их дрянью всякой или выпить дали. А чего, вот есть такие таблетки – азалептин, маленькие, беленькие. Здоровому человеку одной достаточно, чтобы двое суток ходить бревно-бревном. Точно, не иначе их азалептином накачали… Илюха, ты как думаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
