помню, ты с утра про карту какую-то говорил, но я подумала, что это про обычный сон. Какого фига, Тём? Ты после твоей последней выходки три дня должен был никуда не соваться!
— Так получилось. — коротко сказал я. Оправдываться и говорить что-нибудь вроде «Ну я же только до Лабиринта!» желания не было. Сделал — и сделал. Если кто-либо думает, что они будут исследовать Бездну, а я сидеть и совсем ничего не делать — то он ошибается.
— Пф-ф... — выдохнула Алиса и посмотрела на Стефанию.
— Забей на них. — махнула рукой та. — Мальчишки, сама понимаешь. Уже не переубедить.
— Девочки, погодите. — сказал Тоник и сделал останавливающий жест. — Так что там у тебя со «Спальником», Тём?
Рассказ о моих похождениях занял не более десяти минут, после чего все принялись вспоминать подробности собственных снов и делиться предположениями. Квартиру с мигающим освещением видели все и новость о том, что там находится неуязвимая дверь с скрывающимся за ней неопределяемым Переходом была подобна разорвавшейся бомбе.
— Странно это всё. — сказал в конце концов Тоник. Погрузившись в размышления, он смотрел на карту и постукивал по столу авторучкой. — То, что магию в Лабиринтах теперь дозволяется использовать чаще, я тоже заметил, но вот то, что на тебя набросился зомби — это... Ну, я даже не знаю. Настораживает. Такое ощущение, что Лабиринты больше не статичны, а...м-м. Как бы это сказать...
— Оживают. — вполголоса подсказала Алиса и Антон кивнул.
— Да. Что-то вроде этого.
— Мы это в позапрошлый раз обсуждали. — задумчиво заметила девушка. — Что наполнение Лабиринтов и Обитаемой Зоны меняется. Ты тогда, помнится, даже предполагал, что это следствие изменений у нас в подсознании.
Антон нахмурился.
— Слушайте, а серьёзно. Как думаете — мог зомби атаковать Артёма из-за того, что тот этого подсознательно ожидал?
Мы переглянулись.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Макс. — Звучит логично.
— Логично-то логично. — протянула Алиса и поправила волосы. — Но, если это так, то у меня для нас печальные новости...
* * * * * *
Прошло четыре часа. Посидев в кафе и выпив тамошнего чаю с фруктовыми добавками, мы отправились на консультацию, где мысли о других мирах были вытеснены миром нас окружающим. Несмотря на то, что оставшийся экзамен был не самым сложным, аудитория оказалась набита битком. Было шумно. Наши сокурсники кричали, смеялись, что-то обсуждали, обменивались конспектами и записями с практических занятий. Порядок в помещении образовался лишь после того, как в дверь зашёл один из преподавателей.
— Ну? Чего расшумелись-то? — весело спросил он. — Вот экзамен сдадите — и будете шуметь. Пока не отчислят, ах-ха-ха...
— Свиридов. — с улыбкой узнал преподавателя Тоник. — Ну, всё, народ. Балаган на полтора часа обеспечен.
«Дедушка» Свиридов Степан Александрович действительно был преподавателем весьма нестандартным. Во-первых, он был нереальным образом эрудирован и знал, казалось, обо всём на свете, что бы ты у него не спросил. Во-вторых, его слова и суждения отличались завидной, в сравнении с другими людьми, адекватностью, а в-третьих — его насмешливый нрав и острый ум превращали любую лекцию в интересное и запоминающееся выступление. Помню, как он как-то раз прервался на середине фразы и, ткнув пальцем в задние ряды аудитории, провозгласил:
— Ты! Да, ты! Парень в красном свитере! Ты что — думаешь, что я не вижу, как ты играешь в карты со своим соседом?
Парень в красном свитере покраснел так, что сровнялся цветом лица со своим свитером.
— Но! — продолжал восклицать Степан Александрович. — Мне абсолютно всё равно, кто из вас выигрывает! А знаешь, почему? Потому что вы мне не мешаете! Совсем! А вот те два олуха, которые сидят за вашими спинами и уже полчаса разговаривают — мешают! Слышите меня, вы? Встать! ВОН ИЗ АУДИТОРИИ!
Хохот, раздавшийся после такого внезапного поворота, я помню до сих пор. Хороший был человек, этот Свиридов. Умный, справедливый и, что называется, правильный. Жаль только, что то и дело уезжал куда-то по делам своей подопечной кафедры. Стоит ли говорить, что до конца консультации мы ни о чём, кроме завтрашнего экзамена, не вспоминали?
Обедали мы в институтской столовой. Студентов в зале было значительно меньше обычного, и разговаривать можно было совершенно свободно.
— Надо будет Лене написать. — сказал Тоник, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Зачем? — тут же поинтересовался Макс и подтолкнул его локтем. — Понравилась?
Но Антон лишь невозмутимо покачал головой.
— Если изменения в условиях Лабиринтов происходят из-за нашего подсознания, — сказал он, — она может подбросить пару полезных мыслей. Я с ней немного общался на подобные темы, она в них шарит.
— Обитаемая Зона — это другой мир. — возразил я. — Каким образом он может быть связан с нашим подсознанием?
— А как же восприятие? — удивился Антон. — Мир может выглядеть как угодно, но вот то, как мы его воспринимаем, зависит от нас.
— Не скажи. Нормальный человек в нормальном состоянии видит окружающий мир таким, каков он есть. И метафизические «розовые очки» появляются только в том случае, если наблюдатель что-нибудь не то принял.
Макс фыркнул.
— Смотрите, вы, наблюдатели. Через пять минут таких рассуждений вы заявите о том, что у нас биполярка.
— Макс, биполярное расстройство заключается лишь в резкой и частой смене настроения, — сказала Стефания, — а вовсе не в...
— Стёпкин, да мне как-то пофиг, что там в чём заключается. — Макс чмокнул девушку в щёку и ткнул пальцем в мою сторону. — Я просто считаю, что Линк прав. «Обитайка» — это другой мир. С магией и прочими ништяками, которые мы можем найти и перетащить к нам. А лажа в Лабиринтах если с чем-то и связана, то уж точно не с мозгами и детскими травмами.
— А при чём тут детские травмы? — не поняла Алиса.
— Ну а что там ещё нужно, чтобы психологией заниматься? — поморщился Макс. — У меня таких нет, я не разбираюсь.
—
