«Из ночного кошмара», — уныло подумал он в один момент.
Энни, теплая, шелковистая и утонченно женственная, была так близко. Она дотронулась пальцами до его груди, и по телу Оливера пробежали волны удовольствия. Затем ее рука опустилась вниз живота, мягко сжимая темные завитки волос. Когда голова наклонилась вслед за ищущей ладонью, Рейн испытал экстаз, близкий к агонии. У него перехватило дух.
— Энни, — наконец произнес он хриплым голосом, — мне кажется, так дальше не пойдет.
— Как ты можешь так говорить? — Ее дыхание было мучительно теплым на его твердой плоти. — Все идет прекрасно. Все, как описывалось в книге. — Она нежно покусывала его.
Оливер стиснул зубы.
— В какой книге?
— В той, которую я прочла, готовясь к сегодняшней игре. Она называется «Три ночи среди амазонок».
Оливер понял, что не может улОйить смысл разговора.
— Ты что, атому училась?
— Конечно. Я хотела сделать все правильно. — Энни дотронулась до его плоти кончиком языка.
Оливер подумал, что сейчас взорвется. Это было единственное, что он мог сделать, не вырывая рук из связывающих его полосок шелка.
— Почему ты почувствовала, что тебе нужно этому учиться?
— Я хотела, чтобы ты понял, Оливер, что это такое. Она поцеловала внутреннюю часть его бедра.
— Я хотела, чтобы ты понял, что чувствует тот, кто подчиняется.
Оливер постарался сосредоточиться на смысле ее слов, но ему это не удалось. Дразнящий рот Энни опустился на его колено. Он хотел, чтобы ее губы вернулись на то место, где были секундой раньше, сжимая его, как упругая, влажная перчатка.
— Позже, — проговорил он. — Поговорим об этом позже.
— Хорошо.
Ее шепот обжигал его измученную кожу. Оливер с изумлением обнаружил, какой чувственной была внутренняя часть его ног.
— Довольно, Энни, — твердо сказал он. — Давай закончим это так, как это должно быть закончено.
— Не нужно спешить. У нас вся ночь впереди. Разве не это ты говорил мне, когда я начинала тебя умолять?
Оливер прищурил глаза. Он видел ее спутанные кудри между своих ног. Их вид приближал его к оргазму.
— Я не умоляю, — решительно произнес он. — Я говорю тебе, если ты не закончишь то, что начала, я закончу это за тебя!
Энни подняла голову. Ее глаза была полны молчаливого, чувственного смеха.
— Если это то, чего ты хочешь, я не могу тебя остановить.
— Я рад, что ты это понимаешь.
— Ты гораздо больше меня. — Она улыбнулась с явным удовлетворением, поглаживая его возбужденное тело. — Достаточно большой и достаточно сильный для того, чтобы высвободиться. Но это испортит мою игру.
— Энни, ради Бога, милая, довольно — значит довольно. Я больше не могу.
— Доверься мне. — Она нежно взяла в руку его плоть. — Расслабься, Оливер. Сегодня я хозяйка положения.
— Ты считаешь себя хозяйкой положения? — ошарашенно спросил Оливер.
— Да. — Энни заскользила вверх по его телу, нежно придавливая грудью и целуя шею Оливера. — И я попытаюсь это доказать.
— Как?
— Увидишь. — Она ущипнула его за ухо и слегка поерзала по его возбужденной плоти.
Оливеру показалось, что он сейчас сойдет с ума. Его пальцы стиснули шелковые путы. Еще ни одна женщина не доводила его до такого состояния.
— Энни, ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Я сначала прочитала всю книгу. Моя цель — заставить тебя сегодня ночью потерять контроль над собой, Оливер. Я хочу, чтобы ты сходил с ума.
Он уставился на нее, глубоко озадаченный.
— Зачем тебе это нужно?
— Потому что точно так же ты поступаешь со мной. — Она ущипнула его за плечо. — Я хочу показать тебе, что такое быть беспомощным, Я хочу, чтобы ты испробовал на себе свое же средство, Оливер. Я собираюсь довести тебя до умопомрачения, если смогу.
— А ты сама? — спросил он сквозь зубы.
— Я? — Энни подняла голову и снова улыбнулась. — Я буду на тебя смотреть.
— Смотреть на меня?
— Ну да. Так же, как ты на меня смотришь, когда ласкаешь.
— Тебе же нравится, как я тебя ласкаю, — прошептал Оливер. — Я знаю, что тебе это нравится. Ты не можешь этого скрыть.
— Да, конечно, правда не могу. Но мне не нравится, что только я одна перестаю владеть собой, когда мы занимаемся любовью. Я не хочу чувствовать себя марионеткой в твоих руках. Мне не нравится, что я не действую на тебя так же сильно, как ты на меня.
— Это безумие.
Энни тесно обхватила его бедрами. Он чувствовал, как ее черные атласные трусики скользят по его восставшей плоти. Это было уже слишком. Оливер едва не взорвался в тот же миг. Он боролся с собой и снова выиграл схватку за свое самообладание, но понимал, что в следующий раз может уже проиграть.
— Знаешь что, Оливер? — соблазнительно улыбнулась Энни. — Когда ты капитулируешь, я могу заставить тебя сделать это еще раз. И еще. Пока ты не сможешь больше выдержать. А потом, когда я буду готова, возможно, я разрешу тебе кончить в меня.
Оливера разрывала ярость, смешиваясь с жаркой лавиной желания, уже бурлившего в его жилах.
— Это зашло слишком далеко.
— Мы еще даже не начали.
— Черта с два, не начали. — Оливер вырвал руки из шелковых галстуков, которыми был привязан к кровати, и потянулся к Энни.
Она не пыталась отстраниться, когда он схватил ее за руки. В ее глазах не видно было страха, только безошибочно угадывался победный блеск. Не обращая на это внимания, Оливер опрокинул ее на спину и обрушил свое тело на Энни. В этот момент ничто не имело такого значения, как желание излиться внутрь нее.
— Сладкая ведьма. — Оливер просунул руку между их телами и схватил кусочек черного атласа, преграждающего ему путь. — Что ты со мной сделала? — Он понял, что ее трусики были влажными: она была для него готова.
Трусики порвались в его руке. Пораженный звуком рвущегося шелка, Оливер прекратил возню с этим кусочком материи. Он схватил колени Энни, поднял их, раздвигая бедра. Его пальцы пробежали по ее зовущей плоти, открывая ее.
— Боже, да! — Он ворвался в нее одним длинным, сильным толчком, доводя себя до последней черты
Энни задохнулась от неожиданного вторжения. В шоке Оливер пришел в себя. Он сразу же понял, что, несмотря на влажность, ее плоть была далека от полного расслабления. Он намного опередил ее.
Страсть сменилась ужасом, когда Оливер осознал, что ему не хватит самообладания для второго толчка.
Все закончилось в одно мгновение. Оргазм охватил его, как пламя, жаркое и неуправляемое.
Он потерял контроль над собой.
Оливер спал довольно долго. Проснувшись, он поднялся, опираясь на локоть, и посмотрел на Энни. Она робко улыбнулась. В холодном свете вернувшегося к нему разума и самообладания Оливер почувствовал усталость в ее глазах.
